По ту сторону любви - Эмили Кокс

Так, думаем. Можно пойти к Гуо, вот только слух у старушки удивительно острый для ее лет, а мне хочется спокойно поговорить с Мэй. Можно неторопливо проводить ее домой, плутая по подворотням, но я пока что не хочу прощаться. Да и вдруг где-то у ее дома затаился Лицегрыз в костюме ниндзя? Совершенно ведь ясно, что сегодня он как раз оттачивал на ней свои удары. От мысли об этом мне хочется расквасить его уродливую физиономию. Я глотаю злость. Можно пойти на Базу. Папа точно еще на работе – он вообще всю неделю не появлялся дома раньше четырех утра. А как она уйдет, я устрою уборку, чтобы дома даже не пахло девчонкой.

Но если мы останемся вдвоем, есть риск лишиться мотоцикла… Хотя нет. Ничего подобного не будет. Просто дам ей лед для щеки, и мы поболтаем. И все.

* * *

Через пару минут Мэй уже заходит на Базу, держа в руке пакет с молоком и «Орео». Я застываю в дверях. Ни одна девушка, кроме тети Одри и бабули, не переступала этот порог. Это вообще первый раз, когда я провожу время с ровесницей, – не считая девочек из воскресной школы, которые заставляют меня помогать им печь печенье для пожилых. Эти в списке одобренных папой, потому что они любят Иисуса и помогают людям. Но ведь и я помогаю. Даже печеньем угощу – просто не пожилых. Не такая уж и большая разница. Так что наш с папой уговор остается в силе.

Мэй проходит внутрь, и я запираю за нами дверь. Девушка НА БАЗЕ. Где сирены? Где вспышки? Где мой здравый смысл? Он же был у меня, пока Мэй не позвонила. Хотя, если честно, с ней мне он как будто и не нужен. Я словно на автопилоте. Не знал, что у меня есть такая функция.

– Теперь-то дашь повидаться с Буддой?

Ее голос возвращает меня в реальность, и я начинаю суетиться. Ставлю пакеты на столешницу, хватаю из морозилки горошек, заматываю в полотенце и протягиваю ей:

– Сначала вот это. Пойду скажу ему, что ты пришла, но он будет недоволен поведением твоего шкафа.

Я захожу в свою комнату, останавливаюсь, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Выдох… Вдох… Надо успокоиться. Собрать воедино все паникующие клетки моего тела. Разминаю шею, как перед игрой, прерывисто выдыхаю. Забираю Будду с подоконника и возвращаюсь на кухню.

Мэй разглядывает книжный уголок, и я безмерно рад, что вчера все-таки убрал валявшиеся у пуфика грязные носки и пропылесосил ковер. И хорошо, что вроде нигде не видно пахового спортивного бандажа.

Мэй поднимает взгляд.

– Кто-то у нас любит историю, – говорит она, указывая в сторону полки.

Я киваю, ставлю Будду в центр стола и беру две миски.

– Это отец. Обожает читать. Причем при свечах. Поэтому тут еще и свечи. – Я обвожу комнату рукой.

– Он читает при свечах?

Я пожимаю плечами и киваю:

– Ага. Такая вот у него фишка. И еще он собирает странные абстрактные фотографии. – Я указываю в сторону рамок над столом: дерево из велосипедных цепей, река из проволоки и веревок.

– Нетипичные хобби для детектива.

Она улыбается, садится за стол и берет Будду. Я поливаю молоком горки «Орео» в наших мисках, не сводя глаз со статуэтки в руках Мэй. Как бы я хотел оказаться на его месте – у нее в ладонях, чтобы пальцы касались…

Я придвигаю миску к себе так, чтобы она прикрывала засохшие хлопья, которые я пропустил, вытирая утром стол, и перевожу взгляд на ее лицо.

– Итак, слушай внимательно, – начинаю я объяснять девушке. – Берешь самую большую миску в квартире, насыпаешь туда «Орео». Потом заливаешь молоком – только лей от души, чтоб прям молочные реки текли. Потом ждешь ровно четыре с половиной минуты, они как раз пропитаются. Ты познаешь новый мир вкусовых ощущений. Гарантирую.

Мэй держит горошек у левой щеки и глаза, но ее правая бровь недоверчиво приподнимается.

– А пока ждем, попробуй угадать, что сказал буддист продавцу хот-догов[13].

Она опирается локтем на стол.

– Что?

Я закрываю молоко крышкой.

– Если мы будем общаться, тебе стоит знать: я рассказываю дурацкие шутки. Постоянно. И нет предела их тупости.

– Я не против.

– Не против шуток или не против общаться со мной?

Она пожимает плечами:

– Ни того ни другого.

– Серьезно?

– Да.

– Класс.

Я размешиваю «Орео» в молоке ложкой.

– Так что же сказал буддист? – спрашивает она.

– А ты угадай.

– Я не любитель угадывать.

– Но меня ведь ты заставляешь гадать.

Я гляжу на горошек, который она все еще прижимает к лицу. Она пристально смотрит на меня в ответ. А потом начинают говорить ее глаза.

«Привет».

Я улыбаюсь, наклоняюсь чуть ближе, кладу руки на стол и отвечаю, не издав ни единого звука.

«Привет».

Она моргает.

Я удерживаю зрительный контакт, и мои глаза говорят: «Итак, Лицегрыз».

Ее один глаз отвечает: «Я все еще не хочу о нем говорить».

– Я не хочу говорить о нем в принципе, но Лицегрыз – это твой… – Я топлю печенье в молоке ложкой. – Предполагается, что ты закончишь предложение.

Наши взгляды снова встречаются, и мое сердце пускается в галоп. Я очень хочу продолжить это предложение встречей наших губ.

Мэй сжимает губы, но по глазам видно – она все поняла. Мои мысли прозвучали для нее так громко, словно я проорал их в мегафон у самого ее уха. Я криво улыбаюсь и поднимаю руки:

– Прости! Только что нашел минусы в общении взглядами. Не могу от тебя ничего скрыть. Даже несмотря на то, рабочий глаз у тебя сейчас один.

– А мне нравится.

– Было бы лучше, если бы это работало в обе стороны.

– Увидим.

Из меня вырывается лающий смешок.

– Это сейчас была игра слов, да?

Мэй пожимает плечами и улыбается.

– Ты можешь быть еще более загадочной?

Она снова пожимает плечами.

– Ага, можешь. Потрясающе.

Я набрасываюсь на печенье. Четыре с половиной минуты еще не прошли, но мне срочно нужно отвлечься.

– Так ты расскажешь концовку своей шутки?

Я поднимаю взгляд, качая головой, рот набит печеньем.

– Не-а. Ее надо заслужить.

– И как именно?

– Позволь, я посоветуюсь с Буддой. – Я протягиваю руку ладонью вверх, и Мэй вкладывает в нее статуэтку. – Он умеет решать все мирно. И умеет слушать. Я ему все рассказываю. А он поведал мне кое-что любопытное о тебе.

– Например?

– Не-а. Строго конфиденциально. Знаешь, религиозные принципы и все такое. Ему можно доверять.

Она откидывается на спинку стула:

– И как, интересно, ты с ним разговариваешь?

– Смотри. – Я поднимаю палец и наклоняюсь к статуэтке. – Он хочет кое-что мне сообщить. Минутку.

Я глажу Будду по животу и прижимаю статуэтку к уху,