По ту сторону любви - Эмили Кокс

– Уф, – выдыхает он, прислоняясь головой к двери и закрывая глаза.

В руках у него скомканная одежда. Он проходит к корзине и бросает туда вещи.

– Куртку спас. Никаких улик, – шепчет он. – Но я ее постираю. Прятал под толстовкой, и она пропахла страхом. Еле пронесло.

Парень проводит рукой по волосам.

– Меня здесь быть не должно, да?

– Ну… насчет этого… – Маркус выдыхает, достает чистую футболку и натягивает ее через голову.

Я чувствую себя так, будто застала его за переодеванием, поэтому вскакиваю со стула и отворачиваюсь к меловой стене. Мои уши фиксируют каждый издаваемый им шорох, а татуировка на шее словно пульсирует.

Половицы скрипят – Маркус встает рядом, его рука касается моей.

– Отвечая на твой вопрос, – шепчет он, – папа не хочет, чтобы здесь бывали девочки. Или вообще в поле моей досягаемости.

Его слова обрушиваются мне на голову и распадаются каменной тяжестью по плечам.

– Что-то случилось или?..

– Да, – кивает он, глядя на стену. – Мама. Она его сломала, и теперь он… – Маркус щелкает костяшками и разминает шею. – Пытается меня защитить.

– От девушек.

– Угу. Из всех женщин ко мне – или на нашу Базу – допускаются только бабушка и тетя.

– Тогда я пошла. Не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Себе и своей семье неприятностей я тоже не хочу.

– Есть проблемка, – шепчет он. – Выход один, а папа как раз рядом с ним. Мы тут застряли, пока он не уйдет спать. А когда это случится – вопрос. Он привык не ложиться допоздна. Плюс…

Маркус смотрит на меня: «Я не хочу, чтобы ты уходила».

У меня в животе словно бенгальский огонь зажгли. Я достаю телефон и пишу Лин.

Мэй: Прикрой меня.

Ответа можно не ждать – знаю, прикроет. Я подхожу к шкафу Маркуса, отворачиваюсь, чтобы заглушить голос, и набираю номер мамы. Она отвечает после третьего гудка.

– Wéi?[14]

– Можно мне прийти попозже? Мы с Лин заканчиваем химию, наш итоговый проект. Сдавать завтра.

Ложь срывается с языка, не встречая никакого сопротивления. Мысль о том, чтобы побыть с Маркусом еще немного, вытеснила все сомнения.

На том конце раздается шорох, потом – щелчок двери. Мама понижает голос.

– Хорошо. Только не шуми, когда придешь. Поняла?

– Да. Спасибо. – Я сбрасываю звонок и поворачиваюсь к Маркусу. – Я могу остаться ненадолго.

Парень расплывается в улыбке.

– Тогда проведу тебе очень тихую экскурсию по моему миру. Думаю, тут как раз пригодится наш язык взглядов. – Он снова смотрит на меловую стену. – И да, тебе стоит знать – я рисую везде. На руках, ногах… стенах. Папа поставил ее, когда я в детстве разрисовал всю комнату маркером.

Я улыбаюсь, глядя на усеявшие стену графики и диаграммы, сердце бьется где-то в горле.

– И что ты рисовал чаще всего? – еле слышно спрашиваю я.

– Солдат. Коал на воздушных шарах.

– Подожди. У меня в списке желаний есть пункт – увидеть коалу на воздушном шаре, и ты говоришь, что один из них прячется прямо за этой стеной? – Я преувеличенно удивленно улыбаюсь Маркусу, затем снова смотрю на стену. – А сейчас тут сплошная математика.

Он улыбается стене и чешет затылок.

– Вероятности.

Я указываю на пустой участок:

– Это ты для очень большого коалы приберег?

Маркус наклоняет голову, вглядывается в стену, затем переводит взгляд на меня.

– Приберег, – шепчет он. – Но сейчас есть идея получше.

Подойдя к прикроватной тумбочке, он достает кусочек мела и указывает на пустое место.

– Встань сюда. И помаши.

Я колеблюсь, потом становлюсь спиной к стене и поднимаю руку.

– Вот так?

Его улыбка словно включает свет. «Идеально».

Он садится передо мной на корточки, обводит мелом мою левую ступню, поднимается вдоль ноги. От мимолетного прикосновения по ней взлетают мурашки. Мелок задерживается в районе бедер, потом линия идет выше, по торсу. У груди Маркус замирает и ловит мой взгляд.

– Я как-то не подумал, что будет настолько неловко. В детском саду такой проблемы не было.

– Какой проблемы?

Маркус выпрямляется, делает шаг назад, смотрит на пол с улыбкой, постукивая мелком по бедру.

– У меня в комнате девушка. Причем в непосредственной близости. Гормоны… – он краснеет, – играют.

Он приближается, глядя на меня с притворной серьезностью. У меня внутри все скручивается, вырываясь нервным смешком.

– Не смейся, – шепчет, и воздух между нами становится теплее. – Девяносто пять процентов парней от двенадцати до двадцати одного борются с этим каждую секунду.

Я улыбаюсь и закатываю глаза, а он продолжает обводить мой силуэт.

– Не слишком странно для первого свидания? – спрашивает он у стены под моим локтем.

Я сжимаю губы, чтобы удержать внутри все, что переворачивается во мне.

– Нет.

– Если это вообще можно считать свиданием, – уточняет он и делает шаг назад, снова принимаясь за рисунок. Я зажмуриваюсь, чтобы удержать мысль внутри.

– Полагаю, все зависит от того, какое название дашь этому ты.

Маркус обводит мое плечо и поднимается наверх, к шее. Лицо так близко к моему, что я щекой ощущаю его тепло. Я сглатываю, сжимая губы, а он отвечает:

– Я пока не знаю, но… – Он замирает, стирает что-то пальцем и продолжает. – Я бы проголосовал за «свидание». Если ты не против, конечно.

Грудь сжимается от сдерживаемого вопля, и я киваю:

– Я – за.

– Е-е-ес, – улыбается он и откидывает мои волосы.

На коже играют в салочки мурашки. Я втягиваю носом воздух и шевелю пальцами ног по ковру, когда линия, которую он ведет, уходит вбок.

– У меня нога вроде так не сгибается, – шепчу я в потолок.

Маркус хватает губку с тумбочки.

– Отвлекся.

– На что?..

– Представил, как я тебя поцелую. – Он бросает губку на пол и снова сосредотачивается на рисунке. – Но не буду. Обещаю.

Комок в горле мешает дышать. Это все просто сон. Или я отключилась. На самом деле я сейчас на уроке математики и просто мечтаю обо всем этом. Если он и правда попробует меня поцеловать – это будут просто галлюцинации, ничего больше.

Маркус быстро дорисовывает остальную часть меня, затем отходит, подняв руки.

– Готово.

Я ловлю его взгляд, но слишком боюсь того, что могут сказать мои глаза, – поэтому делаю шаг от стены, разворачиваюсь, обхватываю себя за шею и киваю.

– Превосходная двухмерная версия меня, – улыбаюсь я своему меловому силуэту на стене.

В его комнате. Нарисованному им. Я точно сплю.

– Ого. – Маркус нависает за спиной, и я оглядываюсь. – Этой тату у тебя на шее раньше не было.

Кровь мгновенно отливает от лица, опускается в пятки, и я поворачиваюсь обратно к доске – не хочу обсуждать, откуда она взялась. А потом пальцы Маркуса аккуратно отводят мои волосы на плечо, и притупившаяся пять секунд