По ту сторону любви - Эмили Кокс

– Я знаю, чувак, знаю. Но ты же статуэтка, поэтому придется с этим смириться.

Мэй наклоняет голову.

– Смириться с чем?

– Ну… с тем, что мы едим печенье. Вместе. Ты и я. – Я указываю пальцем на пространство между нами. – Тусуемся.

Сирены воют за окном, а Мэй смотрит на меня и улыбается.

– Расскажи подробнее, что значит «тусоваться» с тобой. Мне нужно понять, готова ли я к этому.

Я закатываю глаза.

– Если честно, это очень тяжело. – Усевшись поудобнее, я откидываю голову назад. – Никто еще не выжил. С другой стороны, пока что ни одна девушка не пыталась.

– Ни одна? – Она отводит взгляд, но я успеваю прочитать в ее глазах вопрос: «Как это вообще возможно?»

– Ха! – Я вскакиваю и перегибаюсь через стол. – Я все видел. Я, между прочим, уже довольно хорош в переводе с языка взглядов, хотя прошло всего минут двадцать. А ты еще и говоришь одним глазом.

Я снова сажусь и вздыхаю.

– Опережаю события. Как всегда. – Закидываю в рот еще одно печенье. – Мне лестно твое удивление, но последние восемнадцать лет мне неплохо и так.

– Но почему? Ты нравишься миллиону девчонок.

Я морщусь:

– Цифры у тебя, конечно, немного завышены, но даже если и так, мне-то ни одна из них не нравилась. Кроме… – Я верчу ложку так и сяк, не отрывая от нее глаз. – В общем… – Я смотрю на печенье, а потом бросаю быстрый взгляд на Мэй. – Кажется, мне нравишься ты.

Слова срываются с моих губ, летят без оглядки, словно выпущенные на свободу заключенные. Лицо Мэй озаряет улыбка, и она кладет пакет с горошком.

– Ты ведь меня не знаешь.

Я вытираю ладони о шорты и облокачиваюсь на стол.

– Но я знаю, что мне нравится твоя улыбка. Даже очень. И твои записки. Особенно твой чрезвычайно симметричный почерк. – Я смотрю на нее, вцепившись в колени под столом. – У тебя потрясающие глаза. Большие, карие, с искорками зеленого. Это как… – оглядываю гостиную за ее спиной, вспоминая поездку в Асторию, штат Орегон. – Это как сидеть под деревьями в лесу и смотреть вверх.

Она стискивает губы, пытаясь спрятать улыбку, а щеки заливает румянец.

Я удерживаю ее взгляд, а из меня выливаются слова:

– Ты напоминаешь одно из моих любимых мест. Будто… ты сама – такое место. И… ты мне нравишься. И… все остальное тоже. Включая тот факт, что вечер среды ты решила провести со мной.

Она улыбается, но смотрит на фотографию над столом.

– Ты не настолько смел, чтобы я тебе нравилась.

– Почему это?

Она пожимает плечами, снова улыбаясь столу, а потом поднимает лицо.

«А если… мне тоже кажется, что ты мне нравишься? Каковы мои шансы?»

Смотря на нее в упор, я наклоняюсь вперед и достаю из кармана маркер. Беру ее за запястье и подтягиваю руку к себе. Пишу: «100%», щелкаю колпачком и откидываюсь на спинку стула. Только бы папа не узнал. Где-то внутри предательство и вина кружатся в танго, оставляя за собой реки раскаленной лавы. С таким ни одна таблетка от изжоги не справится. Но я не хочу ничего с этим делать, если это означает отказаться от Мэй. Почему нельзя заполучить и ее, и мотоцикл? Если я вообще могу ее заполучить. Мы же просто нравимся друг другу. Осталось продержаться до выпуска. Бог с ней, с машиной. Да и мотоцикл уже подрастерял свою привлекательность.

Она читает число.

– Серьезно?

– Да. – Я постукиваю маркером по краю стола. – Если только Лицегрыз не захочет составить нам компанию. Повторюсь: абсолютно не мой типаж. Плюс на языке взглядов умеем общаться только мы. Ему будет обидно.

– Мы вообще, пожалуй, самая невозможная пара на свете.

– Почему?

– Потому что, – говорит она помятому пакету горошка. – Ты – это ты, а я – это я.

Я хмурюсь в потолок.

– И это все аргументы?

Мэй наклоняет голову:

– Ты вроде сказал, что у тебя нет опыта, а ведешь себя так, будто знаешь, что делаешь.

– Или просто рядом с тобой мне кажется, что не нужно переживать о том, что я делаю.

Она снова опускает глаза.

– Думаю, у меня перед Лицегрызом неоспоримое преимущество – я хотя бы тебя не побью. Но было бы интересно узнать в процентах. Судя по глазам, я бы сказал, что шанс у меня где-то… 75%?

Мэй смотрит на меня:

– Все-таки с чтением взглядов у тебя не очень.

– Меньше?

– Сложный вопрос.

– Ага. – Барабаню я пальцами по столу. – Я недостаточно разбираюсь в отношениях и симпатиях, чтобы понять, какие могут быть сложности.

Она прикусывает губу и отводит взгляд, помешивая печенье.

Когда она снова поднимает глаза, я спрашиваю взглядом: «Я глупо себя веду?»

Мэй качает головой, я сглатываю.

– Просто я хочу получить по этому предмету твердую пятерку.

– Я тебе подпорчу средний балл.

За дверью кто-то тяжело поднимается по лестнице, и сердце уходит в пятки. Это папа. Я хватаю Будду и обе миски, мчусь в комнату, жестом показывая Мэй следовать за мной. Закрываю за нами дверь.

– Отец вернулся, – шепчу я. – Он не должен узнать, что ты здесь.

– Давай я вылезу через окно?

Я качаю головой, не сводя глаз с двери, в голове – фильм ужасов на тему «папа застал меня с девчонкой».

– Нет. Сиди здесь. Я сейчас вернусь.

Глаза Мэй округляются.

– Я там куртку оставила.

Глава 9

Боже.

Размякшие «Орео» дрожат в молоке из-за того, что у меня трясутся руки. Я ставлю миску на комод рядом с фотографией в рамочке – на ней Маркус и его отец стоят возле горных велосипедов, счастливые и вспотевшие.

Я отвожу взгляд, чтобы не оставлять своих отпечатков на жизни, к которой я не имею и никогда не буду иметь отношения. Из гостиной, сквозь закрытую дверь, доносится голос детектива Миллера:

– Сегодня без кино?

Маркус, судя по голосу, где-то ближе.

– Нет, извини. Надо лечь пораньше.

– Понял. Может, завтра?

– Да, супер. Спокойной ночи, пап.

Я оборачиваюсь вокруг своей оси, осматривая комнату. Надо сесть и сделать вид, что все в порядке. Глазами пробегаю по полкам с подписанными футбольными мячами и трофеями, по стопке книг на тумбочке, по меловой стене с диаграммами, графиками, процентами. На кровати – темно-синее пуховое одеяло, рядом с грудой подушек комом лежит оранжевый плед… Нет. Точно не туда. Я резко отвожу взгляд. Рабочее кресло?

Я на цыпочках перебегаю к столу у окна и падаю в кресло. Как только дверь открывается, я поворачиваюсь в ее сторону. Комната мелькает перед глазами вихрем, а