Папа укради мне маму - Ирина Ярова

скользнули по моей щеке, я почувствовала необъяснимое тепло, разливающееся по всему телу. Кто бы мог подумать, что этот сильный мужчина способен на такую нежность? Его голос, обычно уверенный и властный, становился удивительно ласковым, словно бархатный шелк, обволакивающий душу. А когда его губы коснулись моих — мир исчез, и я почувствовала себя парящей где-то между небом и землей, забыв обо всем на свете.

А когда я возвращалась на грешную землю назад мысли о доме не давали покоя. Брат Джафар частенько кричал на нас с Камиллой, его гневные вопли эхом отдавались по всему дому, заставляя меня съеживаться от страха. В основном Джафара выводила из себя сестра. Она была дерзкой, непокорной, всегда готовой на очередную выходку. Она носилась по дому как ураган, не слушая никого и ни о чем не думая. Джафар с огромным трудом нашел ей жениха, пришлось даже увеличить приданое. Избранник был серьезным, степенным человеком, который, по мнению брата, мог бы обуздать непростой, взрывной характер Камиллы.

Но свадьба так и не состоялась. Жених внезапно отказался от женитьбы. Как выяснилось позже, тот выкрал чужую невесту со свадьбы. Но что ужасно — она была не нашей веры и не наших кровей. И этот факт особенно разозлил Джафара, и он воспринял это как личное оскорбление. Его лицо почернело от ярости, а глаза метали молнии. Он кричал, что опозорен перед всей мусульманской общиной, что теперь никто не захочет связывать с нашей семьей свою судьбу. А теперь вот и меня украл личный враг брата.

Представить себе не могла что сделает Джафар, когда найдет меня вместе с Эдгаром.

Эдгар внимательно смотрел мне в глаза, его взгляд был полон нежности и какой-то удивительной глубины. Медленно, словно боясь спугнуть меня, он наматывал прядь моих темных волос себе на палец, любуясь тем, как локоны переливаются в лунном свете, струящемся через окно.

— О чем ты думаешь, Лейла? — спросил он тихо, голос звучал проникновенно, с едва заметной дрожью волнения.

Я смущенно опустила глаза, чувствуя, как щеки пылают от румянца. Сердце билось так громко, что, казалось, он обязательно услышит этот бешеный стук.

— Ты же знаешь, брат очень строг с нами, — начала я неуверенно, теребя край своего платья. — Он не позволял нам учиться в школе, держал взаперти и берег от всего и всех. Я... я невинна, Эдгар. Я ничего не знаю о том, что бывает между мужчиной и женщиной.

— Я знаю, — прошептал он благоговейно, словно я была чем-то священным, драгоценным. В его голосе слышалось восхищение, смешанное с нежностью. — Именно поэтому ты так прекрасна. Скажи мне честно — ты боишься меня?

Я подняла на него глаза, в которых отражались все мои сомнения и тревоги.

— Не боюсь тебя, — призналась я едва слышно. — Но боюсь того, что будет после. Что скажет брат? Простит ли он нас?

Эдгар бережно обнял меня за плечи, его прикосновение было невероятно нежным, и поцеловал в плечо так осторожно, словно я была из хрупкого фарфора.

— Не думай о плохом, моя дорогая, — прошептал он, его дыхание щекотало кожу. — Сегодня ты целый день пробыла с нами. Разве мы с Дени причинили тебе хоть малейшую боль? Разве я позволил себе что-то недостойное?

— Нет, конечно нет, но... — начала было я, но он мягко прервал меня.

— Поверь мне, если бы я хотел только одного, только удовлетворить свою страсть, я бы уже давно получил желаемое. Сын не стал бы для меня помехой в таком деле.

Я не могла с ним не согласиться, эта мысль уже приходила мне в голову. Действительно, он легко мог отправить ребенка погулять или поиграть в другой комнате, а сам принудить меня к близости. В его доме он был полновластным хозяином. Но он не стал этого делать, более того — он был со мной невероятно терпелив и деликатен. Значит, ему нужно было что-то другое. Но что?

— Чего же ты хочешь от меня? — спросила я, с любопытством и легким страхом вглядываясь в его лицо.

— Любви, — ответил он просто, но в этом слове была такая глубина чувства, что у меня захватило дух. — Я хочу, чтобы ты протянула ко мне руки сама, по собственному желанию. Чтобы сама умоляла меня сделать тебя своей женщиной.

От этих откровенных слов я вспыхнула как маков цвет, жар разлился по всему телу. В голове закружились тысячи мыслей.

"О Аллах, да разве могу я так безрассудно себя вести? Я же не какая-нибудь уличная девка! Что подумают люди? Что скажет брат, если узнает?"

Эдгар, словно чувствуя мое смятение, не дал мне погрузиться в тревожные размышления и снова поцеловал — на этот раз более страстно, забирая дыхание.

— Между нами все хорошо, моя прекрасная Лейла, — шептал он между поцелуями. — Мои поцелуи приятны тебе, не правда ли? Ты родишь мне еще много прекрасных детей, и мы вместе их воспитаем в любви и заботе. Дени уже любит тебя как родную мать, так же, как и я люблю тебя всем сердцем. Скажи мне правду — я нравлюсь тебе?

Эдгар нежно приподнял меня за подбородок и заглянул прямо в глаза. Его взгляд был полон такой искренности и надежды, что сердце сжалось от умиления.

— Да, — робко ответила я, тут же вспыхнув от стыда и неловкости за свою откровенность. — Да, ты мне очень нравишься.

Услышав мой ответ, Эдгар просветлел лицом, его глаза засияли от неподдельной радости. Медленно, словно боясь спугнуть волшебный момент, он потянулся к пуговицам на моем платье. Его руки дрожали от предвкушения и волнения, дыхание стало прерывистым, а в глазах плясали огоньки страсти и желания.

— Сегодня ты будешь моей! — прошептал он хрипло, голос дрожал от переполнявших его чувств. — И никто, слышишь, никто мне не помешает осуществить то, о чем я так долго мечтаю!

Глава 11

Эдгар навалился на меня всей своей тяжестью, придавив к мягким подушкам дивана так, что дыхание перехватило. Его губы накрыли мои с такой неистовой страстью, что весь мир вокруг исчез, растворился в головокружительном водовороте ощущений. Поцелуй был жадным, требовательным — он словно хотел выпить из меня всю жизнь, всю душу. В глазах заплясали искры, звезды кружились в безумном танце, а сердце билось так бешено, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Когда он наконец оторвался от моих губ, давая возможность глотнуть воздуха, в его темных глазах плясали озорные огоньки. Он смотрел на меня с такой нежностью и страстью одновременно, что щеки вспыхнули румянцем.