Папа укради мне маму - Ирина Ярова

— Мама, а теперь ты расскажешь мне сказку? — спросил засыпающий Дени.

Я взяла малыша на руки и понесла его на кровать. Раздела, уложила на чистую простыню и заботливо накрыла Дени одеялом.

Попыталась вспомнить хоть одну сказку. Поначалу не получалось. Но потом вдруг я вспомнила как мама рассказывала мне сказку в детстве про петушка и Хала-Аву. Вспомнила ее ласковый голос. И в этот момент меня прорвало. По моим щекам ручьем потекли слезы. С комом в горле я начала свой нехитрый рассказ.

Глава 8

Дени быстро уснул, сладко посапывая носом в мягкое одеяло. Его маленькие пальчики расслабились, выпуская из рук деревянную машинку, с которой он так и не расставался весь вечер. Я осторожно поправила игрушку, поставив ее рядом с подушкой, а затем нежно подоткнула одеяло вокруг детского тельца, чтобы малышу было теплее в прохладной комнате.

Закончив с этим ритуалом, который почему-то давался мне так легко и естественно, я растерянно обернулась. Мое сердце тут же подскочило к горлу — Эдгар стоял прямо за моей спиной, молча наблюдая за каждым моим движением. В его темных глазах плясали отблески свечи, делая взгляд особенно пронзительным и... пылающим. В глубине его глаз тлел огонь, который он с трудом сдерживал.

— Идем спать, ты устала, — произнес он низким, слегка охрипшим голосом, и эти простые слова отозвались во мне неожиданной дрожью.

Моментально вспыхнув от понимания их двойного смысла, я почувствовала, как щеки заливает жаром. Руки задрожали, когда я потянулась к узлу платка на затылке.

Попытавшись отвлечься от смущающих мыслей, я медленно развязала платок и сняла его с головы. Движение получилось неуверенным, почти робким — словно я обнажала перед незнакомцем не только волосы, но и частичку своей души.

И тут же встретилась с ошарашенным, почти потрясенным взглядом Эдгара. Его глаза расширились, а губы слегка приоткрылись от удивления.

— Ты... рыжая? — выдохнул он, не скрывая изумления.

Знакомый укол боли пронзил мое сердце. Вот оно — неизбежное разочарование, которого я так боялась. Вспыхнув от стыда и досады, я упрямо подняла подбородок, готовясь к насмешкам или, того хуже, к отвращению в его глазах.

— Рыжая! — процедила я сквозь стиснутые зубы, тряхнув головой с вызовом.

Освободившиеся волосы разметались по моим плечам шелковистой медно-золотой волной, переливаясь в мерцающем свете свечей. Каждая прядь казалась живой, играя оттенками от темно-медного до яркого золота. Это была моя гордость и мое проклятье одновременно.

Эдгар стоял как зачарованный, не сводя с меня глаз. В его взгляде не было и тени насмешки или неприязни — только удивленное восхищение, от которого мне стало еще жарче.

— Я не знал... — потрясенно произнес он, словно увидел перед собой мифическое существо.

Но мое сердце уже успело ожесточиться за те несколько секунд молчания. Обида и горечь, накопленные за годы насмешек, вырвались наружу едкими словами:

— Надо было лучше выбирать себе девушку для воровства! — язвительно бросила я. — Проверить цвет волос, а еще на месте ли у нее зубы. Да и на психические заболевания проверить бы не мешало! Может, тогда не пришлось бы разочаровываться!

— Я проверил! — неожиданно вспыхнул Эдгар. — Только цвет волос не учел. Джафар ведь брюнет! Откуда мне было знать, что у его сестры такие...

Он не договорил, но я уловила в его тоне что-то, что заставило мое сердце пропустить удар.

— Так значит, это правда! — насупилась я, скрестив руки на груди. — Ты заранее выслеживал меня! Планировал это похищение!

Эдгар небрежно облокотился о стену и посмотрел на меня с лукавой, почти мальчишеской ухмылкой. В этот момент строгий и грозный воин исчез, уступив место обычному мужчине, который попался на месте преступления.

— Я же не идиот! — пожал он плечами с притворной беззаботностью. — Конечно, я знал, кого краду. В конце концов, мне жить с женой, а не сыну. Я имел право узнать о своей будущей супруге хотя бы основные сведения.

Я раздраженно провела рукой по волосам, наматывая одну прядь на палец — старая привычка, проявлявшаяся в моменты волнения.

— И чем же я тебе так приглянулась? — спросила с вызовом, готовясь услышать список своих достоинств как потенциальной жены.

— Ну, явно не рыжими волосами, — пошутил он, и улыбка слетела с его лица, как только он увидел мое выражение.

Шутка не удалась. Он сделал только хуже, задев самую болезненную струну моей души. Это была рана, которая никогда до конца не заживала. Я на секунду погрузилась в былые воспоминания. О том, как соседские ребятишки бежали за мной по улице, истошно крича: «Эй! Морковка!»

Пока была жива мама, мы с сестрой часто гуляли во дворе и в соседних кварталах. И каждый раз я сталкивалась с этой детской жестокостью. Мальчишки показывали на мои волосы пальцами, девочки шептались за моей спиной и хихикали. Эти насмешки оставили глубокий след в моей душе, и теперь я болезненно воспринимала любые замечания о своих волосах.

А ведь мне самой они казались красивыми! Необычными, яркими, как языки пламени. Я даже научилась слегка подкрашивать брови коричневой краской, чтобы лицо выглядело более гармонично. Хорошо, что я выросла и скрывала волосы под платком. Больше никто не называет меня «Морковкой»!

— Верни меня брату, пока не поздно, — отвернулась я обиженно, пытаясь скрыть подступившие слезы. — А то придется жить с рыжей до конца своих дней.

Произнося эти слова, я даже не заметила, как Эдгар бесшумно подошел ко мне почти вплотную. Только когда его большие, теплые руки легли мне на плечи, я поняла, насколько он близко. Мое тело невольно вздрогнуло от неожиданности, и я инстинктивно попыталась отстраниться.

Но он не позволил мне уйти. Крепко, но нежно прижав меня к своей широкой груди, Эдгар наклонился так, что его дыхание коснулось моего уха:

— Глупая, — прошептал он, и в его голосе звучала такая нежность, что у меня подкосились ноги. — Мне нравятся твои рыжие волосы.

— Правда? — выдохнула я, не веря своим ушам. Мой голос звучал неуверенно, почти по-детски.

— Да, — твердо ответил он, а затем добавил еще тише. — А еще мне нравишься ты.

При этих словах он развернул меня к себе и нежно, почти благоговейно поцеловал меня в пухлые губы. Поцелуй был мягким, осторожным — словно он боялся меня спугнуть или причинить боль.

От неожиданности я задрожала всем телом. Сладость поцелуя потрясла меня до самых глубин души. И вскоре