Демон играет на нервах. Долго и дорого - Афина Туле

Демон на долю секунды отвлёкся, инстинктивно мазнув взглядом по стене и выставив вперед руку, и именно в это мгновение я с размаху врезалась в его правое плечо.

— Ой, простите великодушно, господин! Ради всего святого, я такая неуклюжая! — испуганно пропищала я самым тонким, глупым голоском, на какой только была способна. Для пущей убедительности я ухватилась обеими руками за отвороты его дорогого камзола, якобы теряя равновесие и увлекая его за собой.

Мои пальцы сработали безупречно, со скоростью атакующей гадюки. Одно мягкое, едва ощутимое, отточенное движение — и тяжёлый кожаный мешочек, крепившийся к его ремню тонкими шёлковыми шнурками, бесшумно скользнул прямо в мой широкий, заранее подготовленный рукав плаща. Я даже успела перехватить его ладонью, чтобы монеты внутри не издали ни единого звука.

— Смотри куда прешь, дура уличная! — брезгливо рявкнул демон, с силой отпихивая меня в сторону так, что я едва не отлетела к противоположной стене. — Развелось тут швали… Руки свои грязные убери от моего камзола!

Я покорно склонила голову, низко кланяясь и пряча торжествующую, хищную улыбку под глубоким капюшоном, и быстро пошла прочь, растворяясь в полумраке коридора. Уже через минуту, тяжело дыша, я стояла в сыром, тёмном переулке за углом таверны, укрывшись от колючего дождя под дырявым навесом.

Рука дрожала, когда я вытащила добычу. Кожаный мешочек был приятно тяжёлым и мягким. Я нетерпеливо развязала кожаный шнурок и заглянула внутрь: в тусклом свете уличного фонаря маслянисто и ярко блеснули крупные золотые и серебряные монеты с чеканкой столичного монетного двора. Здесь было богатство. Здесь было гораздо больше, чем я могла заработать за целую неделю честной, выматывающей работы ведьмой, выслушивая капризы купчих и за копейки снимая сглазы.

Сердце бешено, оглушительно колотилось в груди, готовое выпрыгнуть через рёбра, но этот безумный адреналин принёс с собой странное, почти дикое облегчение. Словно я сбросила с себя тяжёлые оковы прежних правил. Лоренцо Вайлдфайр думал, что уничтожил меня, но на самом деле он просто выжег во мне остатки жалости, глупой морали и веры в справедливость.

Я затянула шнурок на кошельке и спрятала его на груди. Отныне я работаю одна. Никаких союзов, никаких партнёров, никакой любви. И ближе, чем на длину хорошо заточенного, острого кинжала, я к себе больше ни одного демона не подпущу.

Два года спустя.

Жизнь на улице — чертовски хороший, хотя и невероятно жестокий учитель. Она не прощает ошибок, не слушает оправданий и очень быстро стирает с тебя последние остатки благородства, девичьей скромности и ведьминской гордости, оставляя лишь сухие, бритвенно-острые инстинкты выживания. За эти два года прежняя Алессия Ворн — та, что плакала над увядшими цветами и верила клятвам аристократов — изменилась до полной неузнаваемости. От неё осталась только внешняя оболочка.

Я научилась многому, чему не учат в академиях. Я научилась виртуозно заговаривать зубы самым подозрительным типам, профессионально оценивать толщину и вес чужого кошелька с одного случайного взгляда и уходить от погони по скользким черепичным крышам Нижнего города гораздо быстрее, чем местная стража успевала вытащить мечи из ножен или сообразить, в какую сторону метнулась красная тень.

Моя магия больше не служила предсказаниям судьбы или лечению недугов. Зачем? Это не приносит нормального дохода на дне общества. Теперь моя сила питала иллюзии, отводящие глаза мороки, маскировочные чары и мелкие пакости для тех, кто слишком активно пытался меня поймать. Подстроить подножку из воздуха, заставить факел погаснуть в нужный момент, создать иллюзию ложного тупика — вот в чём я теперь была мастером.

Старая, выжигающая душу обида на Лоренцо давно перегорела, оставив после себя лишь ровную, ледяную и непробиваемую неприязнь ко всему его роду. Демоны перестали быть для меня существами со своими чувствами и драмами. Они стали просто ходячими, набитыми золотом кошельками. Заносчивыми, самовлюблёнными, уверенными в своей абсолютной безнаказанности и оттого удивительно, поразительно беспечными. Грабить их было не просто необходимостью — это было моим маленьким личным удовольствием.

Правда, в последнее время дела снова шли откровенно паршиво. Город словно с цепи сорвался. Верховная Гильдия магов объявила очередную масштабную облаву на «нелицензированных ведьм» и практикующих без патента, Нижний квартал буквально наводнили их ищейки в серых плащах, сующие свои носы в каждую подворотню. Работать стало семерократно опаснее. Клиенты из местных трусливо попрятались, а долги за мою убогую каморку, где стены по-прежнему сочились сыростью, стремительно росли, грозя мне очередным выселением на мостовую.

Соваться в верхние, богатые районы города сейчас было чистым, незамутнённым самоубийством — там магические барьеры считывали любую беспатентную ауру на раз-два. А здесь, на самом дне, улов становился всё бледнее, мельче и опаснее. Мелкие лавочники дрожали за каждый медяк. Мне срочно, просто жизненно необходима была крупная рыба. Какой-нибудь заезжий, богатый дурак с тугим кошельком, который ещё не успел понять, куда именно он попал.

Именно поэтому субботним вечером, когда дождь за окном завывал с особой тоской, я и пришла в «Золотое Копыто». Это была знатная клоака, которую любые приличные существа и зажиточные горожане обходили за три версты, крестясь на ходу. Но зато именно сюда, как в сточную канаву, стекался весь самый колоритный сброд со всего города — отчаявшиеся наёмники, контрабандисты, беглые маги и излишне беспечные гости, ищущие порочных развлечений.

Я устроилась за самым дальним, уединённым столиком в густом полумраке у дальней стены, поближе к запасному выходу. Уверенным жестом я поправила подол своего нового, специально сшитого на заказ ярко-красного платья. Это была моя рабочая броня. Идеальная, безотказная приманка. Глубокое декольте и вызывающий цвет заставляли мужчин пялиться куда угодно — на мою грудь, на шею, на губы, — но только не на мои руки, которые в этот момент могли творить настоящие чудеса ловкости. Сделав небольшой глоток вина, я замерла и принялась внимательно наблюдать за залом.

Мой взгляд лениво и оценивающе скользил по пьяным лицам, пока наконец не наткнулся на весьма странную, выбивающуюся из общего ряда фигуру.

За круглым столиком прямо в центре зала сидел демон. Довольно молодой, вполне симпатичный, с аккуратными, ухоженными тёмными рожками и слегка помятыми кожистыми крыльями, которые он, судя по нервным движениям, безуспешно пытался скрыть за спинкой стула. Но примечательно было совсем другое: он выглядел как благородный, чистокровный аристократ, которого с размаху, без объяснения причин вышвырнули на самую грязную помойку.

Камзол на нём был явно дорогой, изысканного кроя и из хорошей