Тайны Туман - Рина Кент

— Никогда не знаешь наверняка! — она прыгает ко мне и берет под руку. — К тому же, эти суки из «Нулевых» наверняка портят тебе жизнь. Я прикрою. Я твой человек! Или женщина, или кто там еще.

Что ж, предатели действительно приняли его сторону во время того голосования. С тех пор как мы были детьми, Ястреб всегда был большим угрюмым «Нулевым», с которым все хотели поговорить, но их отталкивало его молчание. Впрочем, большинство уважает его за эффективность.

Мы с Молли выходим из кофейни. Как только послеобеденный свежий воздух касается моего лица, еще одно неприятное чувство пробегает по позвоночнику.

Шаги Молли становятся тяжелее, она шепчет резким тоном:

— За нами следят. — Она достает телефон и что-то печатает, чтобы отвлечь внимание. — Иди на восток. Я пойду на север. Поймаем этого ублюдка.

Я хватаю ее за руку, не давая отступить:

— Небезопасно. Здесь гражданские.

Когда я поймаю того, кто за мной следит, я сделаю это в одиночку. У меня сильное предчувствие, что всё это связано с угрозой, которая годами висела над моей головой.

— Но Тумани!

Что-то вибрирует у меня в сумке, и я вздрагиваю. Черт. Я что, новичок?

Я достаю телефон, и дыхание перехватывает, когда я открываю сообщение:

Что я говорил насчет того, чтобы держаться подальше? Если не можешь, я помогу.

Я резко останавливаюсь посреди улицы, мой каблук цепляется за тротуар.

Нет. Этого не может быть.

Сердце сжимается и разлетается на осколки, падая в темную бездну моего желудка.

Я делаю судорожные вдохи, легкие горят от напряжения. Дрожь пробегает по рукам и шее, во рту вкус кислоты.

Ястреб.

Я срываюсь на бег, игнорируя каблуки и неспособность нормально дышать. Молли выкрикивает мое имя, а затем ругается, когда слышит мои торопливые шаги позади. Улицы и люди размываются, ноги кричат от боли из-за бега на каблуках.

Я всё отключаю. Мои чувства сосредоточены только на том, чтобы добраться до цели.

Если с ним что-то случится... за что я тогда боролась всё это время?

Для чего я вынесла всё это проклятое расстояние?

Я не знаю, как добираюсь до «Le Salon» и в каком состоянии. Скидываю туфли у входа и бегу босиком. Часы работы еще не начались, поэтому никто не видит, как я, подобно сумасшедшей, взлетаю по лестнице и несусь по коридорам.

Я вваливаюсь в свой кабинет, тяжело дыша, так что сердце едва не выскакивает из груди.

Единственный человек внутри Пламя, спящий на диване. Его рука служит подушкой, а длинные ноги свисают с края.

— Тумани, черт женщина! — Молли задыхается, наклонившись, чтобы отдышаться. — Что на тебя нашло?

— Где он? — спрашиваю я Пламя шепотом.

Его метод «спящего безразличия» никогда меня не обманывал. Если кто-то и знает, где все находятся, то это он.

Он остается неподвижным, как доска.

Я врываюсь и прыгаю на него, принимая коленопреклоненную позу. Мои колени впиваются ему в грудь, ступни стоят на твердом животе. Я хватаю его за воротник и приподнимаю голову с дивана, мои ногти царапают его шею:

— Скажи мне, где он!

Лукавая ухмылка изгибает его губы, когда он приоткрывает один бледно-голубой глаз:

— Извращенка.

— Пламя, — предупреждаю я истеричным тоном.

— Ты не уточнила, кто именно он.

Я раздумываю, не выбить ли из него ответ, и плевать, если мы убьем друг друга.

— Я что-то прерываю? — глубокий, контролируемый голос доносится от входа.

Жизнь возвращается в мои конечности, и я снова могу дышать.

Я медленно поворачиваю голову в сторону, отчасти боясь, что его там нет.

Ястреб стоит в дверях, его широкая фигура заслоняет вход, едва оставляя место для Молли. Его лицо хранит привычную бесстрастность, но эти бирюзовые глаза мечут молнии. Футболка натянулась на его груди, резко вздымающейся от дыхания. Его жесткая поза и плечи добавляют угрожающий вид, будто он готов к драке.

Подожди. Может, он вернулся после боя?

Мой бешеный взгляд рыщет по нему, от татуировок крыльев, ползущих по шее, до напряженных бицепсов, узкой талии и ног.

Никаких травм.

Моя хватка на воротнике Пламени слабеет, и я сжимаю пальцы на его плече.

Я на мгновение закрываю глаза, восстанавливая ровное дыхание и отгоняя ком в горле.

Мой преследователь просто сыграл со мной. Он прислал это сообщение, чтобы оценить мою реакцию, а я облажалась по полной, примчавшись сюда как безумная.

Почему я не могу перестать заботиться о нем, будь я проклята?

— Планируешь, танец на коленях? — мягкий, преследующий голос вырывает меня из мыслей.

Когда я открываю глаза, Ястреб наблюдает за мной с пугающим, пристальным взглядом. Ни один мужчина меня не пугает, кроме этого. Он залез мне под кожу и отказался быть вытравленным.

Я отпускаю футболку Пламени, но не пытаюсь встать по той простой причине, что Ястреб не будет указывать мне, что делать.

Пламя закрывает глаза, будто ему плевать, что я всё еще сижу на нем и вдыхаю исходящий от него запах никотина.

Теперь, когда я убедилась, что Ястреб не ранен, мне нужно включить тумблер безразличия.

— Что случилось? — Скар выглядывает из-за плеча Ястреба. Она встречается взглядом с Молли и сует палец в рот, будто ее сейчас стошнит. — Что ты тут делаешь?

— А сама как думаешь? — Молли широко ухмыляется, обнажая зубы. — Не могу упустить шанс испортить твое кукольное лицо.

— Только не до того, как я размозжу твой череп, готка, — Скар отвечает фальшивой улыбкой.

Они продолжают обмениваться угрозами, но всё, что я чувствую - это Ястреб. Его энергия, само его присутствие, то, как он высасывает воздух из комнаты и притягивает мое тело к своему.

Я смотрю на лицо Пламени, которое кажется скучающим даже во сне, но мои мышцы напрягаются от желания встать и пойти к нему. Я хочу мурлыкать, как котенок, и тереться об него. Может, тогда я наконец обрету комфорт, которого мне не хватало полтора десятилетия.

Тот факт, что он так близко, почти разрушает мою решимость.

Просто уходи уже. Давай перезапустим наш порочный цикл, где мы притворяемся, что никого из нас не существует, — кричу я ему в мыслях.

Я не получаю предупреждения.

Сильная рука смыкается на моем запястье, и он тянет меня вниз. Я падаю с груди Пламени и почти ударяюсь об пол. Вскакиваю на ноги, губы приоткрыты, сердце колотится о ребра.

Ястреб касается меня.

Больше чем через пятнадцать лет