Тайны Туман - Рина Кент

Пламя поворачивается к Тени.

— Что случилось?

Тень глотает еще порцию янтарной жидкости.

— Помните Неро?

Я отступаю назад, едва не падая. К счастью, стол останавливает меня. Я вцепляюсь в край холодными, вспотевшими пальцами, чтобы удержать равновесие. Сердце колотится в ушах. Тук. Тук. Тук.

— О, тот охранник? — Скар щелкает пальцами с ноткой энтузиазма. — Он был садистом. Научил меня лучшим приемам пыток!

— И начальник охраны Аида, — Пламя достает сигарету и крутит ее между большим и указательным пальцами. — Один из первых основателей «Ямы».

— Вы помните, как он просто исчез? — Тень облизывает алкоголь, блестящий на губах. — Я всегда думал, что он сдох в какой-то дыре.

— Но? — Пламя сует сигарету в рот, не зажигая.

— Но я только что услышал, что он жив. В смысле, после пятнадцати с лишним лет? Это безумие.

Я делаю судорожный вдох, не в силах оставаться стоять, и срываюсь:

— Кто распускает такие слухи?!

— Да что с тобой не так, старая карга?

— Отвечай мне! — мой голос повышается.

Трое смотрят на меня так, будто у меня выросли еще две головы. Может, так оно и есть. Я на грани нервного срыва.

— Это не слух, — Тень болтает жидкость в бутылке. — Селеста сейчас с Аидом, и она сказала мне, что у него есть наводка на то, кто заставил Неро исчезнуть. Если он найдет этого человека, Аид заживо разрешит его на куски.

Мои колени подгибаются, и я падаю на стул, как мешок с мусором.

Присутствие кого-то у входа привлекает мое внимание. Я поднимаю голову и смотрю на Ястреба.

Даже не говоря ни слова... Мы оба, должно быть, думаем об одном и том же.

Наш кошмар вернулся.

Глава седьмая

Я хочу, чтобы ты чувствовала себя такой же сломленной, как и я. Мне нужно, чтобы ты боролась за каждый вдох, чтобы ты знала, каково это существовать, но не быть живой.

Шепот наполняет мою голову. Тихий, неразборчивый и чертовски настойчивый.

Моя правая рука сжимает винтовку, пока я зажмуриваюсь.

Я пытаюсь дышать то носом, то ртом, но шепот продолжает биться о стенки моего черепа, дразнящий, усиливающийся, сводящий меня, блять, с ума.

Может, я и правда сумасшедший.

Такие пытки любого доведут до края безумия. Никакая сила воли или тренировки из детства не смогли бы спасти меня от этого. Не физические истязания или чертова ломка разрушили мой рассудок, а слайд-шоу, которое Аид крутил мне нон-стоп. Снова и снова.

Я мог бы вечно терпеть физическую боль, но ментальную? Она меня уничтожила.

Я отпускаю винтовку и сползаю на пол, прислонившись спиной к недостроенным перилам. Прохладный ночной воздух вызывает мурашки на моих потных руках и затылке.

После нескольких часов бега с Тенью у меня все еще чертовски много энергии. Она пульсирует под кожей, словно загнанный зверь, который рычит и рвется наружу.

Обычно я был бы покрыт лунной пылью, где-нибудь в пустынях Афганистана, Сирии или Йемена, убивая повстанцев одного за другим, как фигуры на шахматной доске. Это не была идеальная жизнь, но это была моя, чертова, жизнь. Жизнь, которую я выбрал, чтобы снова научиться дышать. Суровый песок Ближнего Востока и его невыносимая жара менее удушливы, чем воздух здесь. (Moondust - «лунная пыль». На военном сленге (особенно у американских военных на Ближнем Востоке) так называют чрезвычайно мелкую, белесую, мягкую пыль-пудру в пустынях, которая буквально оседает на всем: одежде, оружии, лице и технике)

Шепот продолжает атаку, словно собираясь взорвать мою голову изнутри. Стало невозможно сосредоточиться на цели. Как только я касаюсь винтовки, эти низкие бормотания сводят меня с ума.

Я подношу руки к лицу и смотрю на яростные следы от наручников на запястьях. Будучи наемным убийцей, и при этом снайпером, я делал все, чтобы беречь свои руки.

Пока пытки не разрушили все.

В «Яме» я часами висел под потолком, и только скованные запястья удерживали меня. Доктор, которого я видел после освобождения, один из членов второго поколения, сказал, что мои физические травмы не делают меня калекой. Что все это только в голове.

Разве это имеет значение, если я уже чувствую себя инвалидом?

Чёрта с два, сейчас я смогу стрелять так же метко, как раньше. Мои руки, мой единственный актив, становятся бесполезными. На днях я начал помогать команде Яда, но промахнулся, не один, а два, гребаных, раза. Пришлось подобраться ближе и использовать пистолет, чтобы закончить работу.

Это случилось впервые, но не в последний раз.

Я теряю все.

Абсолютно все.

Как будто этого мало, Неро решил именно в этот, чертов, момент объявить о своем «воскрешении».

Не то чтобы он жив, но если Аид узнает, что произошло в тот день, меня выследит и убьет целая орда убийц из «Ямы». Хуже того, Аид заберет меня обратно и будет пытать снова.

На этот раз я потеряю остатки рассудка.

И все же я не могу уйти. Больше нет.

Не тогда, когда она здесь.

Я сажусь удобнее и смотрю в прицел винтовки. Свет в комнате Туман отбрасывает тень на ее силуэт, когда она наклоняется к тумбочке у кровати. Сбоку мне видно, что она роется в ящике.

Ее грудь выпирает из-под темного синего атласа пеньюара, создавая поразительный контраст с бледной кожей. Мой член напрягается, упираясь в ширинку джинсов. Я злобно смотрю на этого проклятого предателя. Он так и не получил напоминание о том, что я ненавижу ее. Чем больше я фокусируюсь на ее груди, похожей на запретный плод, тем тверже я становлюсь, словно подросток.

Ради этой женщины я стал сталкером, вуайеристом и… кем-то еще.

Она садится на край кровати, прижимая к груди что-то похожее на книгу. Ее длинные обнаженные ноги вытянуты вперед, атласная ночная рубашка едва доходит до середины бедер.

Все еще прижимая книгу к груди, Туман тянется другой рукой под подол. Мой глаз приклеился к прицелу винтовки, пока ее рука двигается под тканью. Я не вижу этого, но не нужно много воображения, чтобы понять, что она делает.

Мое дыхание становится тяжелее, она закрывает глаза, запрокидывает голову, и ее губы приоткрываются в немом «О».

Яростная эрекция становится болезненной, и я крепче сжимаю перила.

К черту все.

Я быстрыми, резкими движениями расстегиваю ширинку и сжимаю в кулаке