Волчья страсть. Красная Шапочка по неволе - Ева Тайга

Волк вернулся в комнату со стопкой вещей.

— Я думаю, тебе нужно помыться. Тут чистые вещи, чтоб переодеться. Сейчас принесу полотенце…

— У тебя ещё и душ есть⁈

Эрик самодовольно вскинул голову:

— Ну я же не совсем дикарь какой-то! Не душ, а ванна, на самом деле. У меня и телевизор есть, и радио, и телефон. Даже пароварка.

На слове «телефон» я еле смогла сдержать улыбку. Вот это нужно запомнить. Значит, где-то в особняке есть средство связи. Осталось только забить на эмоции, страх засунуть поглубже в… Ну, неважно. И тогда всё получится.

Когда я, наконец, оказалась под тёплой водой, то чуть не застонала от удовольствия. Какое-то время просто стояла в ванне, под душем, подставляя то одну сторону тела, то другую.

Эрик залепил порез на боку водонепроницаемым пластырем, поэтому я как следует намылилась. С меня стекала тёмная, бурая пена. И вместе с ней, казалось, уходило накопленное напряжение. У оборотня был целый запас какого-то душистого мыла и замечательная мочалка-варежка.

Некоторые царапины неприятно саднили — особенно на руке, но даже это не нарушало гармонию. Мыло пахло хвойными вениками и мне даже показалось, что я нахожусь в настоящей бане.

— Кэтрин, не мойся так долго, пожалуйста. Пластырь может отклеиться.

Идиллию бесцеремонно оборвал обеспокоенный голос из-за двери. Я вздрогнула, зачем-то хватаясь за шторку.

— Сейчас… Сейчас я уже выйду. — голос предательски задрожал. Ну что ж такое-то!

С ужасом услышала звук открывающейся двери и схватилась за деревянную щётку с длинной рукоятью.

За шторкой послышалось неловкое сопение и опять требовательный, взволнованный голос:

— Я принёс полотенце. Тебе хорошо бы сейчас вылезти. Долго паришься, вдруг рана откроется…

— Эрик, выйди сейчас же! Я хочу закончить одна. Люди обычно моются в одиночестве, неприлично вот так заявляться без стука. Выйди. Вылезу скоро.

Внезапно, я ощутила себя героиней какого-то фильма для взрослых. Стою тут абсолютно голая, скрываемая одной лишь несчастной шторкой для душа.

— Не любишь? Странно, мне казалось, что мыться вдвоём это очень приятно и…

— Эрик!!!

Я еле сдержалась, чтобы не послать заботливую сиделку куда подальше, чувствуя, что краснею как школьница. Когда дверь за мужчиной закрылась, я прижала руку к колотящемуся сердцу.

Нужно собраться с мыслями…

Эрик выдал мне длинный вязаный свитер и новые пижамные штаны. Свитер, по всей видимости, был его собственный, потому что рукава мне пришлось подвернуть трижды.

— Ты очень мило в этом выглядишь.

Я повернулась было, чтобы огрызнуться, но столкнулась с обезоруживающей улыбкой и хитрыми, смеющимися глазами. Очень красивыми…

Так, а ну-ка отставить! Что я тут в самом деле буду на своего пленителя слюнки пускать? Этого ещё не хватало.

Эрик торжественно объявил, что в новостях никаких новых сведений касательно недавней аварии нет и можно посмотреть какой-нибудь фильм из его коллекции. Коллекция оказалась внушительной.

В итоге остаток дня и вечер провели в гостиной, на разных сторонах дивана за просмотром ужастиков и «Ван-Хельсинга».

Эрик бухтел по поводу неправдоподобия съёмки, а на моменте обращения волка вообще стал чернее тучи. Я же в свою очередь сидела как на иголках, пытаясь высмотреть или выгадать где мой тюремщик мог спрятать телефон.

— Как думаешь, твой волк мог видеть аварию?

— Может и видел. Но просто так вряд ли расскажет.

— Потребует что-то взамен?

— Кэтрин, то, что он захочет от тебя — возьмёт в любом случае. Сама же знаешь.

— А если я ему, скажем, сама предложу своего рода обмен?

Мужчина глянул на меня как на умалишённую:

— Слишком опасно. Мы не знаем в каком он будет настроении, да и вообще.

Тему замяли, но об этой идее я думала до тех самых пор, пока снова не оказалась в комнате на втором этаже, сжимая в руках ключ.

Зверь не заставил себя долго ждать. Ещё не было десяти часов, когда я услышала клацанье когтей и нетерпеливое биение хвоста по полу.

— Ну как, сегодня пустишь? Ненадолго… Совсем на чуть-чуть. Я потом на охоту уйду, а ты поспишь сколько захочешь, идёт?

Сегодня голос из-за двери был почти ласковый, какой-то просящий. Я тут же принялась воплощать в жизнь свою безумную задумку:

— Как я могу доверять тебе? Ты опять взбесишься, сорвёшься, а мне потом неделю валяться. Нет уж, лучше тут посижу.

Раздалось глухое, протяжное урчание, хвост забился быстрее.

— Я тебя не трону, мне так грустно одному! Просто посидим, немножко.

— Подумаю.

Тишина длилась недолго. Волк, видимо, думал чем меня можно выманить, а затем вдруг заявил:

— А хочешь… Я тебя угощу вином?

Напоить меня хочет, чтоб сопротивлялась меньше? А если притвориться, что пью?

Ладно, была не была.

— К вину не помешала бы закуска. — голос за дверью тут же оживился:

— Хочешь жареного мяса? Я могу приготовить на мангале, будет очень вкусно и как раз подойдёт к вину!

— Я спущусь. Но не просто так.

— Что ты ещё хочешь? — слишком недовольный тон, надо сбавлять обороты.

— Ты расскажешь мне, что видел той ночью, когда нашёл меня у дороги. Если согласен — тогда я спущусь и поужинаю с тобой. Но недолго. И ты не будешь трогать меня, потому что у меня тяжёлые ранения, которые могут открыться и ты не сможешь мне помочь. Понял?

Короткая пауза и… Бинго!

— Хорошо. Жди.

Послышался топот по лестнице, а затем хлопок входной двери.

Я разжала пальцы — на ладони образовались тёмные следы там, где лежал ключ. Ничего… Я обязательно найду выход.

Пару часов ничего не было слышно, а затем я почуяла неописуемо манящий запах шашлыка.

Внизу зазвенели тарелки, а затем раздался крик:

— Кушать подано, миледи!

Я, сглотнув, как можно тише повернула ключ в замке и спрятала его под половицей между стеной и плинтусом.

Картина, открывшаяся мне внизу, была просто ошеломляющей.

Волк, стоя на задних лапах и прижав уши к голове, нервно чиркал спичкой, пытаясь зажечь последнюю из пяти свечей, стоявших на столе. Ещё с десяток их стояло по углам, создавая великолепную атмосферу в сочетании с убрансивом из тёмного дерева.

Посередине красовалось блюдо с дымящимся и уже нарезанным мясом, а рядом с ним стояли бокалы и бутылка вина с тёмно-фиолетовой этикеткой. Зверь откуда-то выудил то самое фамильное серебро и разложил вилки вокруг тарелки.

Заметив меня, он, как можно спокойнее втянул носом воздух и подошёл