Волчья страсть. Красная Шапочка по неволе - Ева Тайга

За дверью наступила тишина, прерываемая хриплым дыханием, а затем оборотень отошёл на метр и с разбега ударил плечом.

Во второй раз постарался ударить всем телом, но дверь не поддалась.

Я слушала скулёж волка как-то отстранённо, словно надоедливую песню, которую крутят на повторе.

Страх ушёл.

Зверь.

С её появлением всё изменилось. Теперь мне снятся сны. Каждый мой сон, каждая моя мысль — она.

Я не хочу её ломать, но не могу сдержаться. Это сильнее меня.

Так хочу её, что дрожит загривок и пасть наполняется слюной. Хочу так, как не хотел ещё ни разу в своей жизни.

Она появилась ночью, а день забирает её у меня.

Мне мало этой ночи. Мне нужно всё.

По всему дому разливается её запах. Я потягиваюсь и оставляю на паркете в гостиной длинные полосы. Человек опять будет недоволен, снова напишет свою идиотскую записку. Мне в радость его позлить.

Он проводит с ней больше времени, чем я. Он трогает её, рассказывает пустые небылицы обо мне, жалуется на горькую судьбу. Он жалок.

Она — моё сокровище. Моя самая желанная добыча и своего я не упущу. Не в этот раз.

Я кружусь по дому, обнюхиваю мебель и пол. Он думает, что я её не найду. Глупец. Я ни с чем не спутаю этот запах.

Она пахнет так вкусно, что я бы мурлыкал, если б умел.

Запах ведёт меня на второй этаж, к той самой дубовой двери. Единственная дверь во всём доме, что мне не по силам.

Он украл её. Украл мою драгоценность, такую красивую и изящную, такую сладкую на вкус.

Я бьюсь об дерево, пытаюсь разодрать его когтями, дёргаю стальной замок так, что весь дом содрогается.

Она там. Моя. Тёплая и мягкая.

Как бы я хотел, чтоб его не было.

Разочарованный и злой, я спускаюсь на первый этаж. Придумаю, как пробраться туда позже.

Меня ждёт лес.

Вытаскиваю из знакомого места за цветочным горшком резной тяжёлый ключ, попадаю в узкую щель только с третьего раза.

У людей всё неудобное.

Ночь встречает меня приветливо. Голова сразу же идёт кругом от обилия звуков и запахов.

Опускаюсь на четыре лапы и устремляюсь в родную чащу.

Задираю голову и смотрю в лицо полной луны. Иногда я пою ей песни.

Но сейчас ещё рано. Я ступаю на новый след.

Я слышу и чувствую всё.

Слышу, как царапает коготь летучей мыши по дереву, слышу шум человеческих машин, слышу кабанов у ручья.

Как бы я хотел быть здесь с ней. Нестись, перепрыгивать поваленные деревья и взбираться на скалы.

Я бы заботился о ней, приносил лучшую дичь и разных смешных зверьков, чтобы играть. Я бы выкапывал для неё самые редкие и вкусные корешки, научил бы ловить самую жирную рыбу.

Мы бы любили друг друга под этой луной. Долго и жарко. Если бы только не было его…

Как бы я хотел показать ей мир своими глазами. Но этому не бывать. Мне хочется скулить от обиды на всех. Я ненавижу людей. Люди слабые и глупые.

Человек думает, что его полюбят. Человек для неё красивый, а я урод. Я знаю, что не красавец.

Она не полюбит меня. Будет дрожать от моего присутствия и кричать, чтоб уходил. Будет плакать.

Но я не сдамся. Я не отдам её.

Хоть бы она осталась в моём лесу. Хоть бы случился ураган и отключился свет. Тогда бы она пришла ко мне, чтобы согреться. Она пришла бы, позволила себя потрогать.

И я бы согрел. Я бы спас.

Только её.

Глава 5

Глава 5

Кэтрин .

Остаток ночи прошёл без происшествий. Я уснула с книгой в руке, а проснулась от звука засвистевшего внизу чайника. Спустя полчаса в мою комнату проник запах обжаренных яиц и чего-то мясного.

Отсутствие исправной вытяжки у оборотня на кухне оказалось удивительно уместным. Я даже не думала о еде, пока не ощутила этот аромат.

Позвать волка сама я не решилась и правильно сделала, потому что он сам появился на пороге с подносом.

Я с готовностью села на постели, сглатывая слюну и посмотрела на оборотня. Эрик сиял. Он осторожно поставил поверх моих коленей полочку для кровати и водрузил на неё поднос.

— У тебя замечательный и здоровый румянец! Это хорошо, значит лекарство помогает. Сделаем ещё укол после того, как поешь. Как я рад, что он не смог вынести дверь, хотя пытался. Пришлось даже опилки подмести, которые он когтями отодрал. Не дал тебе поспать, наверное. Хотя ковёр весь в земле, значит он был в лесу и…

Я слушала мужчину в пол-уха. На подносе лежало столько всякой всячины, что я даже не сразу решила с чего начать. Тут была и болтунья с мясом, и свежие овощи, и бутерброд с сыром, и кусочек паштета, и ветчина. В маленькой розетке рядом с чашкой чая было ярко-красное варенье.

— Не знал, что тебе больше нравится есть утром, вот и положил всего понемногу. Это варенье я сам делал. Собирал клюкву на болоте…

Впервые за время, проведённое в лесу, я искренне улыбнулась Эрику. Он, с плохо скрываемым восторгом, отвёл взгляд и положил в варенье маленькую изящную ложечку. Я ткнула в неё пальцем, принимаясь за яичницу:

— Серебряная, что ли?

— Да, от отца досталось много столового серебра вместе с этим домом. Сам редко пользуюсь, а гостей у меня почти не бывает.

Ну надо же, его ещё и серебро не берёт.

— Слушай, ты какой-то неправильный оборотень.

Эрик обиженно нахмурил брови.

— Ты прям со многими знакома, да?

— Я шучу. Ты первый. Очень вкусно, кстати. — еда и правда была хорошей. В меру жирной, в меру солёной. Я смахнула хлебом остатки паштета, а затем принялась накладывать варенье в чай.

Тут же началось тихое ворчание по поводу того, что горячий чай убивает все витамины и что он специально не проваривал варенье перед закруткой. Волк напоминал мне скорее бабушку из известной сказки, чем антагониста.

— Ты сказал об отце, где он сейчас? — я отхлебнула чая, забирая кружку на колени и облокотилась на подушки спиной.

— Здесь, в саду. Правда, уже под землёй. Отец погиб восемь лет назад. — Эрик отвернулся, замолчал. Я неловко кашлянула.