После развода с драконом. Старая жена снова нужна - Нина Новак

Невесты с подозрением косятся на нас, пока мы шепчемся.

— Зеркала покажут самые сокровенные воспоминания и чаяния. Открой сознание и не сопротивляйся. Пусть боги почувствуют твой настрой, увидят твои секреты.

— А жрецы узнают, что будет происходить в зале?

— Нет, нет… Кто их туда пустит. А решать будут боги и дракон лорда Сауберна. Зверь или одобрит их выбор, или…

Вот тут Ровенна прикусывает губу и осекается.

А я понимаю, что она все-таки боится. Стерва знает, что погубили настоящую истинную и отбор может пойти совсем не так, как ей мечтается.

Мне же интересно, зеркала покажут мне мое прошлое, или прошлое Софи?

Только бы боги меня отпустили… Ведь я не Софи, я не истинная.

Ровенна отпивает воду из стакана и переводит взгляд на лорда Сауберна.

А я пока не знаю, что зеркала проведут меня через все круги ада и покажут такое, что я побегу от Сауберна как от чумы.

Глава 6

В зеркальный зал ведет десять дверей, покрытых причудливой резьбой. Вестибюль, в котором мы находимся, кажется невесомым из-за золотистого дерева и гобеленов — нежных и пастельных.

Невесты делятся на группы, на каждую дверь по две девушки. Как видно, зал настолько магический, что не имеет значения, сколько войдут внутрь. Для каждой приготовлена своя реальность, свое испытание.

Та девушка, которой насыпали толченого стекла, стоит в конце очереди. Я поражаюсь тому, как гордо она держит голову, хотя сама бледна.

Мне становится жаль ее, она растрачивает юность на безнадежную борьбу за чужого истинного, за мужчину, который вряд ли ее полюбит.

Я убеждена, что леди Софи не подделывала метку, а значит дракон лорда Сауберна не захочет другую.

— Не боитесь, что зеркала выведут на чистую воду грешниц? — ехидно интересуется Ровенна, при этом вполне себе громко.

— А вы решили, что проведете богов? — столь же ехидно отвечает девушка с порезанными ногами.

Церемонимейстер, внезапно появившийся как черт из табакерки, взмахивает красным рукавом и прерывает начавшийся было спор.

Он одет пестро и ярко, взгляд светится умом и лукавством. А возраст определить невозможно, ему может быть как двадцать лет, так и сорок. Светлую шевелюру не тронула седина, но вокруг глаз расходятся лучики морщин.

Приходит мысль, что это придворный шут.

Мы по очереди заходим в двери, которые открывает нам этот задорный человек.

Ох, чего он так радуется? Весело ему, да?

Я прохожу в зал с невольным трепетом. Страшно оказаться перед всевидящими богами, от которых ничего не утаить.

В первый момент я слепну от сияния золота. Несколько секунд моргаю, а потом понимаю, что попала в зал уставленный зеркалами в золотых рамах. Стены голубые, а с расписанного облаками потолка спускаются хрустальные люстры.

Подвески мелодично звенят, хоть ветра в зале нет и быть не может. Здесь прохладно и пахнет смесью садовых цветов.

Удивительно, но в зеркалах ничего не отражается, там только золотая муть. Я скольжу перед ними, ступаю очень осторожно, чтобы не нарушить хрустальную тишину этого странного зала.

Открыть сознание? Позволить богам увидеть прошлое?

Была не была. Пусть поймут, что леди Софи больше нет, а значит дракон Сауберна остался без истинной.

Я подхожу к зеркалу, привлекшему мое внимание резными херувимчиками. А оно вдруг “включается”, а следом и другие зеркала начинают показывать мне картинки из прошлой жизни.

Я вздрагиваю и отшатываюсь.

Со всех сторон на меня наваливается прошлое.

Вот мы с Кириллом на первом свидании. Он тогда был такой легкий, улыбчивый.

Первый поцелуй, первые скромные подарки, но от всей души.

А это день свадьбы. Я — счастливая невеста в белом платье, кидаю букет в стайку подруг. Хохот, визг, букет ловит Ленка, которую Кирилл через года зачем-то отвадил от нашей семьи.

А ведь она была права, когда намекала мне быть внимательнее. Не расслабляться очень.

Я зажимаю рот рукой, смотрю на маленьких Наташу и Катю.

Это слишком больно. Зачем мне это показывают?

Пячусь назад, так как не хочу переживать снова всю ту боль, что меня убила.

Спиной врезаюсь в очередное зеркало, а оно холодное и вибрирует. Отскакиваю, разворачиваюсь, но меня словно втягивает внутрь.

Мысленно я в уже в прошлом другой женщины, а там все не так конфетно.

В нос ударяет запах пепла и гари. Словно глазами Софи я вижу пылающий замок, слышу крики.

Мечусь по гостиной в панике. Подбегаю к окну. Если не покину это место как можно скорее, задохнусь от дыма.

Но я в башне на огромной высоте. Выглядываю в надежде увидеть хоть что-то, за что можно зацепиться.

Внизу идет битва: группа воинов рубит защитников твердыни.

Драконы из темных. Прорвались и пьяны от пролитой крови.

Возглавляет их высокий черноволосый сын их Владыки. Узнаю его по шлему с изображением дракона.

Кидаюсь ко второму окну. Выглядываю — здесь спуститься будет легче.

Кашляя, рву шелковую простыню, понимая, что она не удержит. Но паника толкает вперед, заставляя действовать. Даже так — иррационально.

С простыней в руках бегу к окну, скидываю легкие туфельки.

Отец убит, но брат будет мстить, уверена!

Я не понимаю, почему лорды Сауберны так ненавидят нас. Что плохого мы сделали тому же Рэю Сауберну, что в свои лета уже лютый зверь?

Порченая кровь, не иначе. Сауберны животные, питающиеся чужими страданиями. Темная магия сводит их с ума, заставляя терять человеческий облик.

Высовываюсь в окно и истошно кричу, потому что упираюсь прямо в перекошенное лицо Рэя.

Шлема уже нет, черные пряди упали на лоб, а глаза горят адским огнем.

Он шало улыбается и запрыгивает на подоконник.

— Убийца! — выкрикиваю ему в лицо.

— Я? — он усмехается. — Кто бы говорил об убийцах, кто бы говорил.

— Я никого не убивала! — возражаю и вздергиваю подбородок, хотя внутри все трясется от страха.

Сауберн в этом видении очень молод. Еще не так тяжел, не так надменен.

— Рано или поздно за все приходится платить, — он тяжело дышит после битвы. — Вот ваш час и настал, Кларенсы.

Я не верю своим ушам. Эти исчадия бездны еще обвиняют нас в чем-то?

Он наступает на меня и я не представляю, что у этого бешеного дракона на уме. Если то, что я подозреваю, я не переживу позора. Не перживу…

— Кажется, я получил прекрасный трофей, — Сауберн улыбается, демонстрируя белые крепкие зубы. — Сколько за тебя отдаст твой