Одна на двоих, или Отпускной переполох - Алиша Михайлова

— А я хочу, — Рей поставил бокал на стойку с глухим стуком. — Потому что ты…

Осёкся. Посмотрел на меня и выдохнул.

— Ладно. Доктор, — кивнул мне. — Приятного вечера.

Поднялся с барного стула, поставил бокал на стойку, с коротким, сухим стуком. И, не оборачиваясь, пошёл к выходу. Пламя татуировок гасло на ходу, как угли, которые присыпали песком.

Я повернулась к Алексу. Он смотрел вслед Рею и молчал. Только пальцы левой руки медленно сжались в кулак и тут же разжались. Словно он хотел что-то сказать, но передумал. И в этом жесте, и в том, как он провожал взглядом рыжую макушку, было что-то настолько личное, что я сразу поняла: это не просто знакомые.

— Я так понимаю, вы не просто соседи по курорту.

Алекс помолчал, потом кивнул:

— Да… но это не то, что вы подумали.

— Я вообще-то в отпуске, — я пожала плечами. — У меня нет опции думать.

Мы двинулись дальше по дорожке. Неловкость повисла в воздухе, как светлячок, который забыл выключиться. Я смотрела под ноги. Алекс, кажется, смотрел на море. Молчание затягивалось, и я поймала себя на том, что считаю перламутровые плитки под ногами… пятнадцать, шестнадцать…

— Спасибо, что не стали расспрашивать, — сказал он наконец.

— Я же говорю: я в отпуске. Расспросы это работа.

Дорожка вывела нас к моему бунгало. Светлячки висели в воздухе, как тёплая подсветка, которую кто-то забыл выключить специально для нас. В их мерцании шрам на его скуле казался почти серебряным, а тени от ресниц дрожали на веках.

— Катерина, спасибо за вечер. И за жизнь.

— Вы уже благодарили, — я улыбнулась. — Дважды.

— Значит, это третий раз, — он протянул ладонь, и я вложила свою.

Пальцы у него были тёплые. А мои, вечно ледяные, хоть на экваторе, хоть на Проксиме. Привет, гемоглобин в нижней границе нормы. Контраст вышел острым и по коже побежали мурашки.

Он поднёс мою руку к губам, поцелуй вышел лёгким, почти невесомым, но сердце пропустило удар. А потом ещё один. Я смотрела на склонённую голову, на шрам, серебрящийся в свете светлячков, и думала только о том, что он красивый. Очень красивый. И я не хочу, чтобы он отпускал мою руку.

— Говорят, здесь есть Светящийся грот, — сказал Алекс, отпуская мою руку. — Кристаллы, тишина, никакой флоры-убийц.

— Звучит как приглашение.

— Это оно и есть.

Он смотрел и молчал. Тихо было так, что я слышала, как море дышит где-то внизу, под обрывом. Ответ уже вертелся на языке, когда в центре мозга, впервые за вечер, ворвался противный, бархатный голос:

— Катерина, я уже отправил подтверждение в его браслет. Вы согласились. Не подведите мой алгоритм.

Мысленно пообещала браслету урыть его при первой же возможности. Гад электронный. И что самое обидное, я и сама собиралась сказать «да». Просто он влез на секунду раньше.

— Хорошо, — сказала я вслух, уже Алексу. — Завтра, после обеда. И если там окажется хоть одна хищная лиана…

— То что?

— Придумаю что-нибудь страшное. Я врач, у меня фантазия хорошая.

Он улыбнулся:

— Договорились. Лианы под запретом.

Мы попрощались. В номере было тихо, три луны серебрились в окне, и я поймала себя на том, что улыбаюсь, как пациентка, которой только что сказали, что анализы в порядке.

Выдохнула и с наслаждением сбросила платье прямо на пол. Первую туфлю швырнула в угол. Вторую туда же. И почему я в отпуске устаю хуже, чем на работе? Там у меня хотя бы есть график, перерывы на обед и… согнула пальц, другой, покосилась на свежую мозоль на пятке и простонала:

— Я в отпуск приехала или на каторгу⁈

Поковыляла к кровати, упала лицом в подушку и перевернулась на спину, уставившись в потолок. Браслет на запястье потеплел:

— Катерина. Вечерний отчёт. Пульс при поцелуе руки: сто десять. При обнаружении Рея: сто двадцать. Сейчас: шестьдесят восемь. Вывод: вы устали. Рекомендую сон, завтра грот, бельё с кружевами. И да… местный закон разрешает многомужество. Я проверил. Просто к слову.

— Боже, — пробормотала я в подушку. — Ты когда-нибудь сломаешься?

— Никогда. Я водонепроницаемый, ударопрочный и лишён кнопки «выкл». Приятных снов, рекордсменка.

Закрыла глаза и сквозь дрёму ещё слышала, как где-то вдалеке шумит море. Три луны заглядывали в окно, как любопытные соседки. День второй закончился.

Глава 7 Перелом воображения

Глава 7 Перелом воображения

Утро третьего дня встретило меня солнцем, шумом прибоя и отдалёнными криками с волейбольной площадки. Кричали «эй, пас!», «давай, Рей!» и ещё что-то про скорую помощь, кажется, кому-то прилетело мячом по голове.

Я лежала в шезлонге, зарывшись в книгу, и честно пыталась сосредоточиться на сюжете. Получалось так себе. Рыжая макушка то и дело мелькала над сеткой, и каждый раз, когда Рей взмывал в воздух, я ловила себя на том, что смотрю поверх страниц.

Браслет на запястье потеплел и тихо шепнул прямо в мозг:

— Катерина, самец всячески привлекает ваше внимание. Уже десять минут. Я зафиксировал: вы смотрите на него чаще, чем на книгу. А дракон, между прочим, на странице пятьдесят седьмой как раз переходит к самому интересному.

— Я просто проверяю, не убился ли он там, — буркнула я мысленно.

— Конечно. Поэтому ваш пульс восемьдесят два. Для «просто проверяю» многовато.

Заставила себя уткнуться в книгу. Буквы расползались. Рей снова прыгнул, кто-то заорал «мяч!», и от этого шума, жары, мельтешения рыжей макушки захотелось вдруг тишины. Такой, как вчера. Свечи, шум прибоя где-то внизу, и Алекс, который говорит о звёздах и смотрит так, будто я главное открытие его экспедиции…

В какой-то момент Рей прыгнул особенно высоко, отбил мяч, приземлился и вдруг исчез из поля зрения. Буквально. Только что был у сетки, и вот его уже нет. Зато через секунду мимо моего шезлонга пролетело что-то большое, загорелое и очень громкое.

— Ай! Нога! — заорал Рей и рухнул на песок у моих ног, подняв облако изумрудной пыли.

Я даже книгу не опустила, только вздохнула и поправила шляпу.

— Доктор! — простонал он, прижимая колено к груди. — Кажется, растяжение…

Молча перевернула страницу. Драконы, в отличие от некоторых, не симулируют травмы ради внимания. Или симулируют, но хотя бы не так топорно.

— Доктор!!! — он добавил в голос