Одна на двоих, или Отпускной переполох - Алиша Михайлова

ударили, они оставили не только глаз. Они опутали меня целиком. Я выбирался почти час. С тех пор… — он помолчал. — С тех пор я не люблю, когда меня касаются. Боюсь, что человек почувствует шрамы и отдёрнет руку.

— Они не страшные, — сказала я. — Они часть тебя. Как тот шрам на скуле и твой глаз. Просто ещё одна история, которую ты мне расскажешь. Когда будешь готов.

— Ты не боишься, — произнёс он одними губами.

— Я врач, — пожала плечами. — У меня профессиональная деформация. Я вижу шрамы и думаю не «какой ужас», а «как аккуратно зажило». Это комплимент, если что.

Он тихо рассмеялся, и от этого смеха кристаллы вокруг вспыхнули зелёным.

— Ты необыкновенная, Катя. Пойдём. Покажу кое-что.

Мы двинулись вглубь грота, туда, где озеро сужалось и уходило в боковую галерею. Здесь было тише, чем у входа, и темнее, только редкие кристаллы горели по стенам, как забытые кем-то фонарики. Воздух стал влажнее, где-то впереди журчала вода.

— Там водопад?

— Небольшой. Подземный источник. Учёные до сих пор спорят, откуда он берётся. Я думаю, это конденсат с поверхности, но есть теория, что под скалой проходит целая река.

— И ты, конечно, проверил?

— Пока нет, но я бы хотел.

Галерея закончилась небольшой камерой. С потолка свисали длинные, тонкие кристаллы, голубые, зеленоватые, переливающиеся в полутьме. С них срывались капли и падали в маленькое озерцо у дальней стены. От каждого удара по воде расходились круги, ловившие свет. Я запрокинула голову. Красота была такой, что хотелось просто молчать и дышать.

— Осторожно, — сказал Алекс. — Капли солёные, если попадёт в глаза, будет щипать.

В подтверждение его слов мне на скулу шлёпнулась капля, поползла вниз, к подбородку, а я даже не успела отдёрнуться, просто зажмурилась на секунду и рассмеялась.

— Ну вот, — сказала я. — Предупредил, называется.

— Я старался, — уголок его губ дрогнул. — Но капля, кажется, не послушалась.

Алекс протянул руку и большим пальцем стёр каплю с моей скулы. Ладонь задержалась на щеке, тёплая, чуть шершавая, и я вдруг поняла, что задержала дыхание. В голубом свете кристаллов я видела каждую чёрточку его лица: тонкую нить шрама, дрогнувшую жилку на виске, влажные волосы, прилипшие ко лбу. Его палец всё ещё лежал на моей скуле. Капля давно впиталась, а руку он не убирал.

Я не знаю, кто из нас качнулся первым. Может, он. Может, я. Но его губы коснулись моих. Осторожно. Почти невесомо. Будто спрашивая: можно? не оттолкнёшь?

Язык скользнул по моим губам, тёплый, влажный, и я приоткрыла рот, впуская его. Кристаллы вокруг нас вспыхнули, синим, зелёным, голубым. Я не заметила, когда именно это случилось. Кажется, в тот момент, когда его язык коснулся моего. Но отрицать было глупо: вся пещера видела, что между нами происходит.

Поцелуй стал глубже, увереннее, по позвоночнику побежали мурашки. Отряд мурашек. Батальон. Я почувствовала прохладу грота на его коже, привкус соли от капель, легкую шероховатость в уголке рта, там, где шрам подходил ближе всего.

Его ладонь скользнула с моей щеки на затылок, пальцы запутались в волосах. Я подалась вперёд, вжалась ладонями в его грудь, ловя сквозь лён частые удары. Мышцы под пальцами напряглись, и он втянул воздух сквозь зубы, когда я чуть прикусила кончик его языка. Губы дрогнули в улыбке прямо на моих губах.

— Доктор, это вообще-то не по медицинским протоколам, — пробормотал Алекс.

— Я в отпуске, — напомнила я.

— Тогда продолжай.

И снова поцелуй, глубже, отчаяннее, так, будто боялся, что я исчезну. А я отвечала так, будто хотела, чтобы он перестал бояться. Кристаллы вокруг полыхали, как новогодняя гирлянда, но нам было плевать. В тот момент не существовало ни пещеры, ни трёх лун за её пределами, ни браслета, который наверняка уже строчил отчёт о моём пульсе. Только он.

Откуда-то из глубины грота потянуло сквозняком, и на нас рухнул целый дождь капель. Мне на лоб, ему на лоб, и ещё одна, точно на кончик носа. Я вздрогнула и распахнула глаза. Алекс тоже. Мы уставились друг на друг, мокрые, ошалевшие, с каплями на ресницах, и вдруг одновременно рассмеялись.

— Этого я не предвидел, — выдохнул он, всё ещё улыбаясь.

— Ты же учёный. Должен был.

— Я специалист по лианам, а не по подземным душам.

— Значит, будем считать это полевой практикой.

Я выставила раскрытую ладонь и поймала следующую каплю. Она легла точно в центр, заискрилась в свете кристаллов, крошечный бриллиант на мокрой коже. Я засмотрелась. На секунду просто выпала из реальности, разглядывая, как она переливается, а когда подняла глаза, Алекс смотрел на меня и улыбался.

— Пойдём, — сказал он. — Ты замёрзнешь.

— Ещё пять минут.

Он покачал головой, подавая мне руку.

Мы выбрались из грота в закат. Три луны висели над горизонтом, море горело фиолетовым и розовым, и я чувствовала себя… счастливой. По-настоящему. Как давно не чувствовала. Ветер с моря прилизывал мокрые волосы к вискам, сарафан облепил бёдра. Алекс шагал чуть впереди, всё ещё держа меня за руку, и большой палец его рассеянно гладил мои костяшки. Учёный, чтоб его. Даже жест у него был исследовательский.

— Почему ты выбрала Проксиму? — спросил он, не оборачиваясь.

Я хмыкнула.

— Вообще-то это она меня выбрала. Выиграла путёвку в лотерею. Заполнила анкету в поликлинике, пока ждала результаты анализов пациента. Думала фигня, никто не выигрывает. А через месяц пришло уведомление: «Поздравляем, вы летите на Изумрудные дюны». Коллеги сказали дура, не езди, там три луны и всё фиолетовое. Я сказала вот и отлично.

— И как, совпало с ожиданиями?

— Ты знаешь, — я покосилась на него. — Если не считать ведра коктейля на голову и мужчину, который подавился фруктом у меня на глазах, вполне.

— Справедливо, — сказал он негромко. — А меня отправили родители. Купили путёвку. Сказали: езжайте вдвоём и не возвращайтесь, пока не помиритесь.

Браслет на запястье едва заметно потеплел и шепнул прямо в уши:

— Катерина, смена тона с романтического на драматический. Вероятность семейной тайны: девяносто два процента. Рекомендую вопрос «с кем».

Я мысленно закатила глаза. Браслет-сводник, браслет-драматург. Скоро начнёт подсказывать мне реплики по сценарию. Но в одном он прав, я тоже услышала это «вдвоём». Мы спустились по тропе к развилке. До бунгало оставалось метров двадцать, не больше, когда я всё-таки