Чужая для своего Альфы - Камилла Россини

— образцовый предприниматель, холдинг «Гросс-Логистик» является стратегически важным объектом, а требования истицы о разделе акций парализуют работу компании и нанесут ущерб инвесторам. Они требовали отказать в обеспечительных мерах и перенести рассмотрение дела.

Артур сидел на своем месте, победоносно откинувшись на спинку стула. Он думал, что авторитет его денег уже решил исход встречи.

Когда слово предоставили мне, я медленно поднялась. Разгладила ладонями воображаемые складки на жакете и открыла первую папку.

— Уважаемый суд, — мой голос разнёсся по залу, монотонный, чистый и абсолютно лишённый эмоций. — Сторона ответчика умышленно вводит правосудие в заблуждение, прикрываясь интересами инвесторов. Перед вами — официальные выписки по зарубежным счетам компании «Clariden Leu», зарегистрированной в панамской юрисдикции.

Главный адвокат Гросса резко вскинулся, но я даже не посмотрела в его сторону, продолжая говорить:

— Данный офшор принадлежит подставному лицу, однако все транши на него осуществлялись лично Артуром Альбертовичем Гроссом из чистой прибыли холдинга «Гросс-Логистик». Данная прибыль, согласно семейному кодексу, является совместно нажитым имуществом. Более того, у нас есть неопровержимые доказательства того, что ответчик за последние трое суток предпринял попытку экстренного вывода активов на счета своей матери, что указывает на прямой умысел сокрытия имущества от раздела.

Я сделала короткую паузу, давая судье возможность вчитаться в документы. Я видела, как Артур Гросс подался вперед, его лицо начало стремительно бледнеть, а затем покрываться багровыми пятнами. Его юристы судорожно зашептались, перебирая свои бумаги. Они не знали об этих траншах. Артур скрыл это даже от них.

— На основании изложенного, — хладнокровно продолжила я, — руководствуясь статьями процессуального кодекса, мы настаиваем на немедленном наложении обеспечительного ареста на все личные банковские счета ответчика, а также на тридцать процентов акций «Гросс-Логистик» до вынесения финального решения. В противном случае имущественные права моей доверительницы и её несовершеннолетних детей будут безвозвратно нарушены.

Судья долго вглядывался в предоставленные мной графики и печати зарубежного банка. Атмосфера в зале накалилась до предела. Слышно было лишь, как рвано и тяжело дышит Артур Гросс.

Наконец, судья поднял глаза и ударил молотком по деревянной подставке.

— Суд, совещаясь на месте, определил: ходатайство адвокатского бюро «Харт и партнеры» удовлетворить в полном объеме. Наложить арест на счета ответчика и заблокировать любые операции с долями холдинга «Гросс-Логистик» до окончания разбирательства. Следующее заседание назначается на среду.

Это был чистокровный, сокрушительный разгром. Империя Гросса оказалась парализована одним моим точным ударом.

— Это тебе просто так не пройдет, Харт! — этот шипящий, полный концентрированной ненависти звук настиг меня уже в пустом коридоре, когда мы с Элеонорой направлялись к выходу.

Артур Гросс шёл за мной, тяжело дыша. Его адвокаты испуганно пытались перехватить его за локти, бормоча что-то о недопустимости давления на стороне, но олигарх в ярости оттолкнул их. Его галстук был съехавшим, а в глазах горело безумие человека, у которого только что отобрали его главную святыню — контроль над деньгами.

— Ты залезла в мой карман, девчонка! — проорал он, сделав шаг в мою сторону и почти вплотную приближаясь ко мне. — Ты думаешь, ты самая умная? Ты разрушила то, что я строил годами! Ты предала меня!

Я остановилась. Медленно развернулась к нему всем корпусом. Мой ледяной взгляд сквозь стекла очков заставил его на секунду осечься. Между нами было меньше метра.

— Вы разрушили все сами, Артур Альбертович, когда решили, что ваши миллионы делают вас неприкасаемым, — тихо, но так, что каждое слово разнеслось эхом по пустому коридору, ответила я. — Моя доверительница все еще готова подписать мировое соглашение на наших условиях. Половина бизнеса, дом и содержание детей. Если в среду утром подписи не будет — я вытащу на свет ваши налоговые махинации за последние три года. И тогда вы смените этот шелковый костюм на тюремную робу. Подумайте об этом. И держите дистанцию. Это охраняемая зона.

Я развернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. Каблуки моих туфель уверенно чеканили шаг по мраморному полу. Элеонора, шедшая рядом, мелко дрожала от пережитого страха, но на её губах впервые за долгое время играла торжествующая, жесткая улыбка.

Выйдя на широкое крыльцо суда, я попрощалась с клиенткой, дождалась, пока она сядет в такси, и направилась к своей машине, припаркованной чуть поодаль. Солнце Столицы пыталось пробиться сквозь смог, мегаполис жил своей обычной, суетливой жизнью. Но стоило мне достать ключи, как моё внимание привлекла одна деталь.

На противоположной стороне улицы, у самого тротуара, стоял неприметный серый седан с наглухо тонированными стеклами. Двигатель работал, из выхлопной трубы шёл легкий дымок, но машина никуда не ехала. Тот самый древний, глубоко запрятанный инстинкт первородных белых волков, который не смог выжечь ни один ведьмовской ритуал Сайласа, истошно завопил в моей голове об опасности. Волоски на руках моментально встали дыбом, а в груди испуганно, чисто по-человечески часто забилось сердце.

Я неторопливо села в салон своего автомобиля, завела мотор и плавно тронулась с места. Серый седан тут же мягко перестроился в поток, держась ровно через две машины от меня.

За мной следили. Профессионально. Осторожно. Но следили. Артур Гросс перешёл к своему плану мести, и закон человеческого мира больше не мог меня защитить.

К трем часам дня я всё ещё сидела за своим столом, но строгие строчки документов по бракоразводному процессу Гросса больше не приносили привычного успокоения. Напротив, внутри меня росло странное, липкое чувство тревоги. Я пыталась заглушить его проверенным способом — полностью сосредоточилась на изучении земельного спора «Венс Групп». Сухие юридические термины, кадастровые планы и бесконечные выписки из реестров Столицы всегда были моей зоной абсолютной безопасности. Чистый разум, никакой магии, никаких инстинктов. Только сухой закон.

Но тишина моего офиса оказалась обманчивой иллюзией.

Тяжелая стеклянная дверь кабинета мягко, почти бесшумно отворилась, и воздух в помещении мгновенно изменился. Он стал густым, душным, пропитанным сумасшедшим, до боли знакомым ароматом мокрого дерева, зимней хвои и грозового озона. Концентрированная, первобытная магия зверя ворвалась в моё стерильное пространство вместе с мужчиной, который её олицетворял.

В кабинет вошел Дориан Венс.

Сегодня на нем не было длинного угольного пальто или строгого пиджака, которые хоть как-то сглаживали его хищный силуэт. Безупречная белоснежная рубашка из дорогого хлопка с расстегнутыми верхними пуговицами обнажала сильную шею, а темно-синяя жилетка костюма-тройки, идеально сидящая по фигуре, подчеркивала его мощные, развернутые плечи и властную осанку. Рукава рубашки были небрежно закатаны до локтей, открывая сильные предплечья, покрытые сеткой тонких вен. В руках он держал увесистую кожаную папку. Каждое его движение дышало такой первобытной грацией, которую не в силах был скрыть ни один итальянский шелк.

— Добрый день,