На лезвии ножа - Сара Адам

И даже если вазу восстановить, былой облик не вернуть. Останутся видны трещины и следы от склейки. Так и с моей душой, прежней она уже не станет, как ты не старайся. Шрам от содеянного останется со мной навсегда, мощно отпечатавшись в памяти.

Адам Коулман - никого и никогда я так сильно не ненавидела, как тебя! Человек - не имеющий права забирать мою свободу, не имеющий права распоряжаться моей жизнью. Я свободный человек, я личность! А он держит меня здесь, как домашнего питомца, запертую в клетке. Сжимаю край одеяла в кулаке до боли, представляя, что это шея бандита.

Всего на мгновение вчера мне показалось, что он нормальный человек. Когда подошёл и сказал, что знает правду. Когда искренне смеялся с моих слов, когда стоял рядом. Но это оказалась всего лишь иллюзией моего воображения. Мне захотелось думать, что я смогу его убедить, а он поверит и отпустит. Как же больно оказалось опуститься с небес на землю, после разбившихся надежд о скалы ледяного бандитского равнодушия. В памяти застыл холодный взгляд черных глаз, но я мотаю головой упорно пытаясь избавиться от непрошенного миража.

Всю ночь я не могла сомкнуть глаза, пытаясь найти грех, за который оказалась сейчас так наказана Высшими силами. Пора признать, что я потеряла контроль над своей жизнью, теперь ею распоряжаются другие люди. Решают за меня, контролируют держа взаперти. Зачем мне жизнь, в которой я марионетка? Мой организм отчаянно борется, отторгая всё происходящее, непрошенные слёзы то и дело стекают по щекам.

Укутываюсь сильнее в одеяло мечтая, чтобы оно оказалось тёплыми объятиями Брайана, и тихо глотаю солёные слёзы отчаяния. Закрываю глаза и представляю, что любимый мужчина здесь, лежит рядом. Прижимает меня к себе, крепко обнимая одной рукой, а второй гладит по спине. Нежно целует в макушку и шепчет о том, что всё будет хорошо. После я заглядываю в его глаза, цвета океана и растворяюсь в них.

Не могу перестать думать о бабушке и Брайане, моей единственной семье. Они не знают, что я лежу здесь, в тёплой постели, сытая и живая. Со мной всё в порядке, за исключением заживающего ушиба, психологического давления и периодически накатывающих рыданий от тупика в сложившейся ситуации. Интересно чем сейчас занята Меридит? Наверняка у неё скачет давление от переживаний, ведь возраст даёт о себе знать. Обратилась ли она в полицию?

Мягкие лучи утреннего солнца, ярким светом заполняют комнату оповещая о начале нового дня. Переворачиваюсь на спину и поднимаю ладонь перед лицом пропуская лучики сквозь пальцы. Щурю глаза на минуту забывая обо всех своих проблемах и о месте, в котором нахожусь, но тяжёлые мысли надолго меня не оставляют практически сразу, возвращаясь.

Тяжело вздыхаю и заставляю себя встать, хоть ненадолго отвлечься рутиной короткой уборки в своей комнате заключения. Тщательно расправляю собравшуюся после моего беспокойного ёрзания простынь, следом поправляю подушки и застилаю сверху одеялом.

Выходя из ванной комнаты после утренних процедур едва, не вскрикиваю в проёме, увидев сидящего Джона. Одна его рука закинута на спинку стула, другая покоится на колене. Он проходится по мне сканирующим взглядом с головы до ног.

— Что вы тут делаете? — ошалев от чужого присутствия выпаливаю я, не обдумав. Хотя, находясь в плену у бандитов, которые подряд друг за другом вламываются в эту чёртову комнату, я должна привыкнуть и не удивляться подобным вторжениям.

— Походу пугать тебя, стало привычным делом для меня, — без приветствий качая в такт головой, выдаёт Джон.

По его виду заметно, что данный разговор для него нелёгкая тема, и он не может решиться начать. Выглядит эта ситуация, как минимум странно, учитывая род его деятельности.

— Мне жаль, за вчерашнее, — переходит сразу к делу, без прелюдий. — Эта комната, — мужчина обводит указательными пальцем в воздухе по кругу, — действительно Адама. Он пришёл вчера в тот момент, когда у охраны была пересмена и у двери несколько минут никто не дежурил. Придя, он на пару минут позже, охрана предупредила бы его о твоём присутствии здесь и этой ситуации ситуация не произошла.

— То есть за «эту ситуацию» вам жаль, а то, что удерживаете меня здесь силой – нет?! — я потихоньку начинаю закипать, напрочь забыв кто сидящий передо мной мужчина, и на каких правах я нахожусь в этой комнате. — Стоп, подождите, — осмыслив ситуацию, маленькие червячки сомнения закрадываются в голову, — а почему меня поселили именно вэтукомнату? Остальные переполнены? — скептически выгнув бровь задаю возникший вопрос.

— Думаю Адам сам тебе всё объяснит, — спокойно увиливает мужчина.

— Он был вчера удивлён не меньше меня, — в голове всплывает голос Адамадевчонку наверх подними.Он отдал этот приказ Джону, без ведома Джона охрана бы именнов этукомнату меня не привела. Но зачем ему это делать? — это ведь вы, отдали приказ охране?

— Да, я, — без капли сожаления кивает он. Ясно, правдивого и развёрнутого ответа мне сейчас не видать. — Ты смелая девушка, Белла. Другая, оказавшись на твоём месте умоляла бы её не убивать и отпустить, но ты держишься бодрячком, — его будничный тон выводит меня из себя, словно речь о погоде, а не похищении человека в двадцать первом веке!

— Вы вообще в курсе, что это не законно? Вас посадят за похищение! И уверенна, я не единственная ваша жертва! Вы животные, — выплёвываю я сквозь зубы. — Так легко рассуждаете, представляя ещё кого-то на моём месте?! Человеческая жизнь и свобода для вас, что игрушка?!

Я заканчиваю свою гневную тираду буравя Джона взглядом. Однако мужчину мои слова не тронули не капли, судя по его спокойному выражению лица.

— Успокойся, Белла! — он осаждает меня, твёрдым голосом давая понять, что я перехожу грань дозволенного. — Твоё присутствие здесь, исключение в нашей деятельности, — Джон умело играет словами, не называя вещи своими именами.

— Уверенна, что так, — с сарказмом хмыкаю, скрещивая руки на груди и киваю головой, затем прохожу мимо мужчины и сажусь на край кровати напротив него.

На удивление рядом с Джоном, я не ощущаю себя в напряжении и опасности, как с Адамом. Сейчас я себя чувствую скорее, словно общаюсь с давним знакомым. Джон ведёт себя открыто, не скрывая эмоций. От него веет свойским человеком.

— Ты сильно ошибаешься на наш счёт, — прерывает молчание он. — Я представляю, какого ты мнения обо мне и особенно об Адаме. Но поверь, всё совсем не так как тебе кажется. У каждого поступка есть своя причина.

— Так поведайте мне её. Расскажите эту самую