На лезвии ножа - Сара Адам

комнате. Сорвала простынь и разорвала, сбросила с кровати матрас и распотрошила подушку. Затем обессилено рухнула на пол, посреди устроенного хаоса и прорыдала полночи, оплакивая свою свободу и переживания о любимых людях.

На утро стало гадко от своего поведения. Стыдно перед самой собой за слабость. Я не привыкла так расклеиваться, естественно это не типичное происшествие в моей жизни поэтому и реакция такая. Пришлось взять себя в руки и навести порядок. Я максимально аккуратно сложила разбросанные вещи убрав в комод, ведь их хозяин не виноват в моём положении. Хотя, смотря с какой стороны на неё посмотреть, вдруг это комната одного из громил, что меня похитили? Стараясь абстрагироваться от всей этой ситуации, я постаралась сосредоточиться на уборке. Поставила стол на своё место, изрядно попыхтев вернула матрас на кровать. И как у меня вчера хватило сил его так легко сбросить? Простынь, подушка и стул восстановлению не подлежали, аккуратно сложила их и оставила около двери.

Адама и его консильери[1] Джона я не видела с того дня. Но видимо один из них распорядился, чтобы мне принесли мазь и таблетки. Лекарства значительно облегчают боль.

Единственные люди с кем я контактировала за это время только охранники приносящую еду и их кислые лица. Первые два дня, я пыталась их разговорить, но кажется, они как монахи приняли обет молчания. Поэтому все попытки свелись к нулю, и я сдалась.

Меня держат здесь уже третий день, не давая выйти даже в коридор. Под дверью дежурят охранники, сменяясь ежедневно. Еду приносят один раз с утра на все приёмы пищи, на весь день.

[1] Консильери — руководящая должность в иерархии сицилийской, калабрианской и американской мафии.

Проанализировав тот роковой вечер на холодную голову, думаю, что Брайан получил сотрясение мозга. Ежеминутно извожу себя мыслями о бабушке. Страшно представить в каком она сейчас состоянии. Что делает? Наверняка пошла в полицию и меня сейчас ищут, это в случае, если Брайан рассказал ей правду. Но я надеюсь, что он не сделал этого, в возрасте бабушки, боюсь она не сможет пережить похищение единственной внучки.

Сердце разрывается от мысли, что Мередит может пострадать из-за меня. На душе тревога от неизвестности, что меня ждёт в будущем. Когда отпустят? И отпустят ли вообще? Адам и Джон не поверили, что я не дочь Клиффорда. А слова о том, что меня вернут по частям, если дядя, не выполнит условия, поставленные Адамом, не дают покоя. Он действительно это сделает? Убьёт меня? Что Клиффорд и Адам между собой не поделили? И что вообще связывает брата моего отца с этим бандитом?

Сейчас глубокая ночь, электронные часы на стене показывают 03:24. Режим я свой сбила, окончательно перепутав день с ночью. В сотый раз за сегодня, сажусь на широкий подоконник и вытягиваю перед собой ноги. Как заворожённая наблюдаю за полной луной, освещающей звёздное небо. Я чувствую себя, как Фиона запертая в башне. Жду, когда же придёт Шрэк и спасёт меня от дракона.

В памяти невольно всплывает момент, как мы с Брайаном уехали в загородный дом его родителей, на все выходные. Это было незабываемое проведённое вместе с ним время. Мы чувствовали себя тогда такими взрослыми и самостоятельными. Как у семейной пары, у каждого из нас были свои обязанности по дому. Брайан колол дрова для розжига камина, а я с упоением наблюдала за любимым мужчиной моя посуду у окна.

Тишину нарушает звук вставляющего ключа в замок, неожиданно вырывая меня из счастливых воспоминаний. Я замираю, изумлённо уставившись на дверь, в ночное время никогда не приходят. Спешно спрыгиваю с подоконника, забиваясь в угол. Сердце стучит с бешеной скоростью. Дверь распахивается, в проёме стоит мужской силуэт, освящаемый только луной. Кто нежданный гость я понимаю сразу, его энергетика заполняет пространство вокруг мгновенно. Адам.

Он включает свет, заметив меня удивлённо хмурится, а я как можно сильнее пытаюсь слиться со стеной.

— Что ты тут делаешь? — хмурится мужчина. В ступоре смотрю на него хлопая глазами, как полоумная. Действительно, что я тут делаю? Может потому, что меня похитили и силой удерживают?

— У меня к вам тот же вопрос, — необдуманно выпаливаю я, мысленно ругая себя.

Кажется, я совсем сума сошла запертая в одиночестве, раз допускаю подобную дерзость к такому опасному человеку, как Адам.

— Ты в моей комнате, — лаконично произносит он, закрывая за собой дверь. Обвожу помещение взглядом, словно в первый раз, переваривая сказанную новость.

Почему Адам только сегодня пришёл, если этоегокомната? Он здесь живёт? Становится не уютно, от осознания, что я сплю на бандитской кровати. Ем за его столом, принимаю душ, пользуясь его вещами. Ощущаю себя, вторгшейся в чужое личное пространство. Слегка встряхиваю головой, чтобы прогнать подальше глупые мысли, не по своей воле я оказалась здесь, чтобы теперь чувствовать себя некомфортно.

Вальяжной походкой Адам направляется к кровати и садится на самый край. Теперь я действительно осознаю, что нахожусь в комнате Адама. Он так гармонично смотрится здесь, сидя сейчас на этой постели. Как я раньше не догадалась? Интерьер комнаты, ведь так и кричит, что принадлежат ему.

Мужской взгляд цепляется за сломанный стул и сложенные сверху вещи, я тяжело выдыхаю от мысли, что Адам понял чьих это рук дело. Охрана упорно игнорировала мои просьбы забрать их. В красках представляю, что Адам устроит мне за порчу имущества. Спустит обратно в подвал? При воспоминании о сыром и холодном, тёмном помещении тело передёргивает. Однако Адам спокойно переводит своё внимание на меня, словно ничего не видел.

— Кто тебя сюда привёл? — он разминает шею, не сводя с меня пытливого взгляда.

— Ваши конвоиры не называют имён, — неловко пожимаю плечами. —Они вообще ведут себя, как немые, — уже тише бубню себе под нос.

Откуда я могу знать, кто из них меня привёл? Натягиваю рукава чёрного мужского свитера, чтобы спрятать ладони, по привычке. И тут до меня доходит, что я стою одетая веговещи. Сменной одежды у меня с собой нет, поэтому пришлось надевать то, что лежало в комоде. Щёки обдаёт жаром, от неловкости. Ведь Адам явно заметил, что я стою в его вещах, но ничего не сказал.

— Конвоиры? — Адам заходится заразительным смехом, запрокинув голову назад, мужская грудь ритмично вздымается. Его реакция немного успокаивает меня. Сегодня я не чувствую от него исходящих волн агрессии и неприязни по отношению ко мне, как в нашу первую встречу. Что-то в нем изменилось. Это ощущается в его взгляде, спокойному тону голоса и плавных движениях.

— Простите, я не знаю, как правильно называть ваших людей, — немного смущённая