Жажда - Анна Котляревская

Последняя фраза все же подействовала на девушку успокаивающе.

– И все же не понимаю, почему она позволяет Дексу так себя вести… – проворчала Алина.

Это не звучало как вопрос, но собачий психолог все же ответил:

– Ну, женщины – создания интересные, кто знает, что у них в голове.

Шуточку врача я оценил. Не знаю, как сдержался, чтобы не захохотать во весь голос. Ибо именно это я и пытался донести Алине и насчёт неё, и насчёт Моники.

Девушка, конечно, не оценила шутку, но скандал не устроила. Бог видит, что это маленькая победа. Мы с Дексом вышли, потому что психологу нужно было провести «сеанс». Ох, не знаю, что за дикость такая и знать не хотел.

Пока ждали этих двух безумных женщин, уже успели заскучать, перечитать всю информацию на стендах и даже накупить кучу (неизвестно ли нужных) собачьих витаминов. Кажется, даже Декс смотрел на меня с осуждением, намекая, что он это жрать не станет.

Наконец-то Алина с Моникой вышли. Уж не знаю, что там с собакой делали, но ее состояние заметно улучшилось.

– Все хорошо, – сообщила девушка, сияя глазами. Кажется, что и хозяйке стало легче. Пожалуй, все же Моника очень дорога ей. Понимаю, для меня Декс тоже. – Спасибо, что поехал с нами.

Ну, ничего себе. Там что и с Алиной провели профилактическую беседу?

– Мы с Дексом всегда несем ответственность за свои поступки, – улыбаюсь, рассчитываясь на кассе. – Поэтому предлагаем позавтракать. Слышал, что в Киеве открылось одно кафе, куда можно с собаками.

Предложение было спонтанным даже для меня. Вообще-то мне уже на работу пора… но эти сияющие глаза притягивают побыть с ними еще.

– Я в пижаме… – разводит руками Алина. Это вызывает у меня улыбку.

– Уверен, что ты в пижаме выглядишь лучше других в вечерних платьях, – говорю тихо ей на ушко, ловя взглядом как бледные щеки немного краснеют. – Тем более, твоя одежда не очень пижамной выглядит.

Она еще некоторое время рассматривает стыдливо свою кожанку, но все же соглашается. Декс и Моника бегут к машине наперегонки. Снова усаживаются вместе на заднем сиденье. И поскольку Декс «просит» открыть ему окно, чтобы высунуть язык в него, настроение у пса на высоте. И какого-то лешего, и у меня тоже!

Алина

В кафе посетителей было немного. Персонал оказался очень дружелюбным. У столиков были отдельные места для домашних питомцев. Кроме обычного меню, было еще и собачье меню. Мы заказали им две тарелки сухого корма, но Моника и Декс все равно ели с одной… Не хочу это признавать, но, похоже, он ей действительно нравится! Ох, и почему именно Декс… почему именно собака Демида?

– Очень романтично, – отшучиваюсь, бросая иронический взгляд на этих двоих.

Втягиваю молочный коктейль, оставляющий белую пенку на моих губах. Взгляд мужчины зависает на них, а наглые пальцы тянутся, чтобы убрать ее… Демид делает это так неспешно, что я замираю. Перестаю слышать все, что происходит вокруг. Ничего не вижу. Мой мозг сконцентрирован на его прикосновениях… и пальцах, которые давно стерли пенку и теперь почему-то скользят по моей нижней губе… Ах! Я отстранилась сама, хотя не уверена, что действительно этого хотела. Кажется, что Демид и сам будто просыпается ото сна.

– Должен извиниться за то, что так грубо отправил тебя домой в тот вечер… – прокашлялся он. – Ты ни в чем не виновата. Просто тема бокса мне не нравится.

Я молчу, не зная, как правильно подобрать слова.

– Да, понимаю… То есть, не очень понимаю, ведь у тебя боксерский центр…

Демид стучит пальцем по чашке с кофе, глядя в окно.

– Бокс – это моя жизнь, Алина. К сожалению, сейчас только в таком проявлении… – наконец говорит он и возвращает мне взгляд. Он такой тёмный. Неужели мед больше никогда не вернется?

– Поняла, – киваю. – Так ты оставил боксерскую карьеру не по собственному желанию?

Он выдыхает. Боюсь, что сейчас начнет снова злиться. Я не хочу его раздражать, мне действительно интересно.

– Не по-собственному, – сухо отвечает он.

Что ж, кажется, большего он не расскажет. Не знаю, что там у него случилось в жизни, но уверена – это до сих пор хранится в самом темном уголке его души. Кому, как не мне, это понимать. Кому, как не мне, знать, что ту часть души лучше не ворошить, чтобы не превратить в черную дыру.

– Интересно у нас получается. Скандалим, целуемся, потом извиняемся… – меняю тему, улыбаясь.

Его тьма все же начинает растворяться в теплом меде. Он смотрит на меня и тоже улыбается.

– Может, на этот раз пропустим часть со скандалом и перейдем сразу ко второму пункту твоей схемы? – этот вопрос заставляет меня подавиться. Его тембр звучит так соблазнительно, что я начинаю нервно жевать соломинку.

– Диомед… – говорю не своим голосом, а он морщится.

– Демид, Алина, просто Демид, – повторяет он, тем самым шокируя меня.

– Так я вошла в твой ближайший круг? – недоверчиво спрашиваю.

– Не вижу смысла поднимать новый скандал из-за имени, – умело уворачивается от вопроса.

– Настолько сильно хочется целоваться? – жмурю взгляд, посмеиваясь.

– Подловила, – он растягивает бородатые щеки в улыбке и делает глоток кофе. – Диомед – это имя, которое дали мне родители. Оно не совсем турецкое, скорее, мама в нем видела отсылку к древнегреческой мифологии. Но так официально меня мало кто называл, кроме нее. Особенно в Украине это слишком сложно, я сократил до Демида.

– Зачем же ты меня так мучил? – подкладываю руки под щеки и сверлю его взглядом.

– С тобой, Алина, я многое делал, не имея адекватных на то причин… – признается он.

Я пялюсь на него завороженно, потому что и сама это чувствовала. Будем откровенны, прислушиваясь к адекватности, половину моих истерик можно было бы и не устраивать. Так по-детски, но получается, что нам нравится раздражать друг друга?

– Забудь, – просто добавляет он. Мне это не очень понравилось… – То есть не потому, что я отрекаюсь от своих слов, нет… Просто у