Жажда - Анна Котляревская

Отрывается с безумными глазами. Возбужденная. Выглядит так, будто только сейчас все осознала. Ведет пальцами по своей губе, а я пытаюсь унять пульс… Снова потерял контроль над собой. Кто знал, что не только словесный…

– Так и знала, что вы такие… – дрожащим голосом издает она. – Используете, берете силой! – ну, начинается…

– Алина, никто… – договорить мне, конечно, не дают.

– Больше не смей распускать свои поганые руки! – кричит она и бежит обратно в ресторан.

Видит Бог, что она ненормальная. И этот вечер тоже ненормальный. Как и этот поцелуй…

Алина

*Наше время*

Воспоминание о нашем поцелуе не нравится мне, потому что оно наполнено слабостью, которую я проявила. Я позволила этому мужчине получить контроль надо мной. Больше я такого не допущу. Его извинения ничего не стоят, если он просто не может оставить меня в покое.

– Сейчас начнется вторая половина съемки, нам нужно будет поработать вдвоем… Предлагаю зарыть топор войны и прийти к пониманию. Может, перекусим вместе, пока перерыв? – говорит Демид спокойно.

– Перерыв короткий, – пытаюсь избежать обеда.

– Уверен, что могу договориться о его продлении, – лукаво сообщает он. – Тебе нужно отдохнуть.

Я смотрю на него с недоверием. Почему это он так подобрел резко? Все повторяется… какое-то дежавю, потому что в прошлый раз он тоже довольно резко пришел со своими извинениями, а после…

– Обещаю больше не целовать… – откашливается мужчина, словно прочитав мои мысли.

Глава 6

Алина

– Цезарь, – говорю официанту, когда тот принимает заказ. Демид привел меня в ресторан, расположенный недалеко от его центра.

– Будешь только салат? – удивляется он, потому что сам заказал себе гору мяса.

– Перед съемкой лучше вообще не есть, потому что сложнее контролировать свое тело, – объясняю я.

– Понял, – он отдает меню официанту и тот уходит. Переводит взгляд на меня, выстукивая пальцами неизвестный мне ритм. – Тебе необязательно контролировать свое тело, оно в прекрасной форме, – делает комплимент. Звучит сухо, но я вижу, что глаза его вспыхивают.

– С детства выработала привычку – бегать по утрам, – говорю, делая глоток воды. Все еще мучает жажда…

– Было от чего бежать? – поднимает брови Демид. Он это сейчас серьезно?

– Тебе обязательно во всем искать какой-то скрытый смысл? – начинает раздражать.

– Я сделал некоторые выводы в нашу первую встречу, хочу понять… ошибся ли я, – в голосе напускное безразличие, но его взгляд говорит об обратном.

– Не ошибся, – резко отвечаю я, потому что подобные темы закрываю сразу.

– Хорошо, извини, – отводит взгляд он. – Люблю бегать утром, поэтому понимаю тебя.

Нас прерывает официант, который принес заказ.

– Почему ты это делаешь? – не удержалась от вопроса я.

– Что именно? – он завис над едой, которую так ловко ел. Прядь волос отделилась от его заплетенного пучка и упала на висок.

– Попытка извиниться, обед… нормальный разговор. Зачем все это? – я правда не понимаю.

– А нам обязательно все превращать в истерику? – поднял брови мужчина, сжимая пальцами вилку. Массивные кольца укрыли часть его пальцев, отвлекая меня.

– То есть хочешь сказать, что я истеричка? – фыркнула.

– Ну вот, опять начинаешь, – усмехнулся он, направляя на меня столовый прибор с отведенным мизинцем.

Я закатила глаза, ковыряясь в салате.

– Хорошо, отвечу, – продолжил Демид. – Сегодня на фотосессии мне показалось, что я ошибся по отношению к тебе. Мне понравилось то, как ты отдавалась работе. Такой сосредоточенной была и органичной в этом. Молодец. Знаешь, я в первый раз посмотрел на работу модели под другим углом. Это труднее, чем кажется… Поэтому мы здесь – я извиняюсь, угощаю обедом, – на его лице не было ни тени подвоха. Только сексуальная тень от длинных волос. Фу на тебя, Алина! – И мы, в конце концов, друзья Лидии и Карлоса. Зачем нам враждовать?

– Не то чтобы меня интересовало твое мнение, но что такого ты понял на свадьбе. Почему решил, что знаешь меня? – я сверлила его недобрым взглядом, несмотря на его монолог.

– Алина, ты курила косяк на свадьбе подруги, буквально за двадцать минут до своего выхода. Это показалось мне безответственным. Я очень категорично отношусь к наркотикам, – он спокойно выдерживал мой взгляд, продолжая есть. – А потом, если помнишь, последовал ряд скандалов между нами. Мы оба слишком погорячились. Я задел тебя, а ты меня, – он стал серьезнее. – Я еще раз извиняюсь за то, что некоторые мои слова и действия были некорректными. Просто с тобой… – он понизил голос. – Трудно сдержаться. Я вроде бы хочу помочь, но ты плюешь мне в лицо, я закипаю… и все превращается в сюрреализм. Знаешь, я все стараюсь приготовить нашу пасту до состояния аль денте, но мы постоянно забываем вовремя снять ее с огня.

От последних слов мне становится не по себе. Трудно это признавать, потому что я упрямая, и редко признаю то, что кто-то прав… Но, кажется, так и есть. На свадьбе, как и сегодня на ринге, все вышло из-под контроля. В какой-то момент наша паста полностью погрузилась в воду и мы уже не могли остановиться… пока она не превратилась в слипшийся клубок дерьма.

– Я прощаю тебя, – говорю тихо, но серьезно.

– Наконец-то я могу спать спокойно, – он растягивается в доброжелательной улыбке. Я засчитываю эту шутку.

– Тот косяк… – я выдыхаю, потому что немного нервничаю… После его слов мне тоже показалось, что я ошиблась по отношению к нему… и было бы хорошо, если бы и он это понял. – Это было исключение. Практически единственная попытка. Мне друг в Таиланде порекомендовал, когда нужно… снять напряжение.

От моих слов мужчина поморщился. Отложил столовые приборы возле тарелки и сложил перед лицом руки.

– Что такого должно было произойти на свадьбе, что тебе захотелось снять напряжение?

– Это не связано со свадьбой, – ответила я. Предысторию ему знать необязательно.

– Тогда, может, это связано с твоими утренними пробежками? – он сузил глаза, прокручивая кольцо на пальце.

И все же Демид привык лезть нагло в душу. Он