Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

— Вы делаете очень нехорошие намеки, неара Марта, — с угрозой в голосе говорит шадхар.

— Ноара, — поправляет его экономка. — Я вдова.

Да-да… Это я тоже помню. Трагическая случайность унесла жизни ее мужа и сына и лишила Марту возможности иметь детей. Поэтому она всегда считала Элис кем-то большим, чем просто хозяйской дочкой.

— Мы пришли работать, — подает голос паренек. — И мы не уйдем, пока сама Элис… неара Торн нас не выгонит!

А сам глядит на меня чуть ли не с мольбой, боится, что я действительно прогоню.

— У меня нет денег, чтобы платить вам на время расследования, — честно говорю я и развожу руками. — Да и поместье с такими долгами, что я не уверена, что будут потом.

— Нам не нужны деньги! — горячо восклицает Бенджи, делая шаг вперед, но натыкается на тяжелый взгляд Кайана и воинственно вскидывает подбородок.

Шадхар, наоборот, чуть опускает голову, воздух вокруг словно становится плотнее.

— Деньги всем нужны, — говорит Марта, бросая неодобрительный взгляд на конюха. — Но что касается нас, то мы готовы работать за кров и скромную еду, потому что искренне хотим помочь вам.

— Трогательно, — перебивает Кайан. — Самоотверженно. Я бы даже сказал, слишком самоотверженно, чтобы я просто так поверил вам.

— Вы не верите в простую человеческую верность? — спрашиваю я шадхара.

— Я видел слишком много как верности, так и предательства, когда ближайший друг с радостью вонзает меч в спину, — отвечает шадхар.

Бенджи сжимает кулаки и хмуро смотрит на Кайана.

— Я… я жизнь отдам за Элис! — твердо произносит он.

— И таких заявлений я слышал немало, — парирует шадхар. — Но я разрешаю вам остаться. Но предупреждаю: одно лишнее движение, одно подозрение, что вы что-то скрываете или мешаете следствию, и вы будете жалеть, что вернулись.

Марта кивает, Бенджи явно готов хоть сейчас доказывать, насколько Кайан неправ, особенно кулаками, но, кинув короткий взгляд на экономку, тоже соглашается. А шадхар поднимает палец, привлекая внимание и давая понять, что еще не договорил.

— Но у меня будет одно условие…

Глава 7

Ну естественно, разве он мог легко согласиться, не показав, кто здесь устанавливает правила? Я вздыхаю, показывая, что думаю об этом его “условии”.

— Если вы выбираете остаться тут, то так же, как неара Торн, становитесь пленниками этого поместья. Выйти в город без моего разрешения, встретиться с кем-то посторонним вы не сможете, — заканчивает шадхар.

Если для Марты это условия не является чем-то особенным — она и так здесь прожила большую часть жизни, то Бенджи… У него родители в Гримспорте — городке на побережье в пятнадцати минутах езды от поместья, — каково будет ему стать узником тут?

— Вы правда думаете, что нас это напугает? — первым отвечает Бенджи. — Если бы меня отсюда не выгоняли, то я бы отсюда не ушел и не оставил бы Элис без защиты, особенно от таких, как вы…

Взгляд шадхара темнеет, Кайан опускает подбородок и смотрит исподлобья.

— Ты ходишь по острому лезвию. Бенджи.

Последнее слово Кайан произносит так, что, кажется, оно могло бы убить, если бы было заклинанием.

— Мальчик хотел сказать, что мы согласны, шадхар Рад’Исент, — спокойно говорит Марта. — Не стоит нам угрожать: мы не те, кто желает плохого Элис. Мы готовы сделать все, чтобы ее можно было быстрее оправдать.

И тут из-за моей юбки выкатывается Бродяга.

— Марта! — енот встает на задние лапы и раскидывает передние, требуя объятий. — Именно! Золотые слова! И про меня скажи этому солдафону, что я — ценный кадр, а не воротник!

Я напрягаюсь. Она знала о том, что Бродяга живет тут? Но почему тогда Элис была не в курсе? Она ни разу не видела енота в доме, более того, она считала, что Марта не любит животных.

Но при виде Бродяги лицо экономки вдруг светлеет, морщинки разглаживаются.

— Ах ты, мохнатое недоразумение! — в ее голосе звучит та же скрытая нежность, что и ко мне. — Живой. Я боялась, Крауг тебя на шапку пустит, если увидит.

Она присаживается перед енотом и чешет его за ухом.

— Вы знали?

Я смотрю на нее во все глаза, пытаясь понять, сколько же еще секретов в этом доме было от Элис, и насколько девочка все-таки была не подготовлена ко взрослой жизни.

— Конечно, знала. Этот бандит скрашивал мне вечера на кухне, пока вы спали. Кто, по-вашему, научил его вытирать лапы перед входом?

А он вытирает лапы? Остается только поверить. Кайан прерывает наше милое общение:

— Ну, раз все настолько самоотверженны и преданы неаре Торн, считаю вопрос решенным, — заключает он. — Меховое наследие семьи держится от меня подальше, вдохновленный юноша проверит все камины и окна, а вы, ноара Марта, надеюсь, в отличие от вашей госпожи, умеете готовить не только яичницу.

Он бросает на меня красноречивый взгляд, а мне хочется его ударить.

— Знала бы, насколько необъятны границы вашей благодарности, шадхар, сделала бы только на себя, — отвечаю я, потом вижу глаза енота с мольбой и обидой и поправляюсь: — На себя и на Бродягу.

Марта резко поднимается и удивленно спрашивает:

— Элис? Вы… готовили?

Упс! Похоже, девушка этого никогда не делала, а я даже не подумала об этом. Ну… уже как получилось.

— Когда хочется есть, наверное, и не такие таланты открываются, — невинно хлопаю глазами. — Но, как видите, уважаемому шадхару моя стряпня не пришлась по вкусу…

— Уважаемый шадхар, — вклинивается Кайан с легким раздражением, — ел и не такую гадость. Не штабная крыса. А теперь я собираюсь заняться тем, для чего я тут: начну разбираться с бумагами. Вы, неара Торн, займитесь достойным молодой девушки делом и забудьте про оранжерею.

Он разворачивается и уходит в кабинет отца Элис. Марта провожает его цепким взглядом, мгновенно переключаясь в режим “генерал в юбке”.

— Я бы сказала, Элис, что вам повезло, что именно Рад’Исент занимается вашим делом: такой точно докопается до истины. Но, боги! Этот отвратительный характер!