Мой Призрак - Кай Хара

— Введи палец в попку. Приготовь ее для моего члена.

Валентина резко поворачивает голову, ее расширенные зрачки выдают возбуждение, несмотря на испуг.

Беру ее руку, направляю между ягодиц, одновременно вгоняя свой член в киску.

Положив свой указательный палец поверх ее, направляю к пучку нервов.

— Вот так, — мой горячий шепот обжигает ухо. — Теперь трахни свою попку.

Валентина судорожно сглатывает, пока я наблюдаю. Она наклоняет голову в сторону, засовывает палец внутрь и одаривает меня таким соблазнительным взглядом, что едва не кончаю от одного зрительного контакта. Ее веки тяжелеют, рот приоткрывается, и рваный выдох срывается с губ, словно против воли.

— Чувствуешь сквозь стенки мой член?

Ее веки трепещут, и она кивает. Голод сводит меня с ума, я впиваюсь в ее губы. Сжимаю волосы в кулак, засасываю ее язык, прикусываю губу, пока мы оба не начинаем задыхаться.

— Трахни себя, — приказываю, отрываясь, мой голос искажен похотью до неузнаваемости.

Когда Валентина начинает вводить палец в свою попку, я понимаю, что долго не продержусь.

Отстранившись, толкаю ее вперед, только чтобы резко притянуть обратно, насаживая на всю длину своего члена. Валентина громко стонет, с губ срываются бессвязные слова. Я использую хватку на ее бедрах, чтобы притягивать к себе с каждым толчком, пока не начинаю входить так глубоко, что кажется, будто вот-вот выйду с другой стороны.

Все это время она продолжает двигать пальцем в попке в такт моим движениям.

— Добавь еще один палец.

Валентина замирает, и я останавливаюсь.

Она недовольно стонет, выгибая бедра в поисках моего члена.

Левой рукой прижимаю ее голову к полу, а правой хватаю запястье. Резким движением вновь ввожу ее указательный палец внутрь.

Я нежно убираю прядь волос с ее щеки.

— Добавь второй палец, пока я не передумал и не заставил использовать три.

Средний палец неуверенно прижимается рядом с первым. Глухой рык рождается у меня в груди, когда пальцы исчезают в глубине ее попки.

Она останавливается и шипит, поэтому лью еще масла прямо на ее дырочку. Затем снова беру ее запястье и заставляю пальцы преодолеть сопротивление, погружая их до конца.

Валентина взвизгивает, спина выгибается, но моя рука удерживает ее на месте.

— Хорошая девочка, — успокаиваю я, завороженный видом двух тонких пальцев, полностью поглощенных ее попкой.

Продолжая держать запястье, начинаю двигать ее пальцы в том же ритме, что и свой член. Ее бедра начинают откровенно дрожать.

С благоговением провожу рукой по ногам, наслаждаясь тем, как все ее тело реагирует на меня.

— Быстрее, — приказываю, голос хриплый от напряжения. — Трахай себя быстрее.

Отпускаю руку, и она стонет, ее ладонь беспомощно опускается между ягодиц.

— Я... я не могу.

— Ты кончишь только если будешь трахать себя быстрее, чем я тебя, — заявляю я.

Валентина тихо ругается по-испански, заставляя меня усмехнуться. Ее пальцы снова начинают двигаться, быстро набирая скорость, пока она не начинает вводить их так резко, что браслеты на запястье громко звенят.

Мои толчки становятся такими же неистовыми. Она кричит так громко, что прохожие наверняка слышат. Я больше не Дон, но у меня достаточно людей, чтобы оцепить всю территорию вокруг церкви.

Никто не подойдет к ней ближе, чем на сто метров.

Я чувствую, как напряжение нарастает внизу живота, яйца покалывает. Протягиваю руку и слегка касаюсь ее клитора, затем отдергиваю. Валентина вскрикивает от прикосновения к чувствительному бугорку, и все ее тело содрогается.

Я отпускаю ее шею, втягиваю свой указательный палец в рот, затем вхожу рядом с ее пальцами.

Валентина резко выгибается от удовольствия. Когда в следующее мгновение сжимаю клитор, каждое ее мускул напрягается, включая те, что сжимают мой член и наши пальцы внутри нее. Она сжимается так плотно, что я на секунду теряю чувствительность.

Две секунды гнетущей, заряженной сексом тишины, и ее накрывает. Она резко обмякает, извиваясь на полу, одновременно пытаясь сопротивляться и поддаться волнам экстаза.

Спазмы ее киски вытягивают из меня мучительный оргазм. Я теряю контроль, дико двигаясь, рыча все громче с каждым толчком. Кончаю так же шумно, как она, осыпая ее все более грязными словами, пока не заполняю киску спермой.

Она растекается по полу, падая на живот. Пальцы выскальзывают из ее попки, ладони беспомощно опускаются рядом с лицом. Она тяжело дышит, смотрит на меня сквозь туман удовольствия.

Я наклоняюсь и целую ее в губы.

— Как скоро можно узнать, беременна ли ты?

Ее глаза расширяются.

— Ты сумасшедший.

Я улыбаюсь, не отрываясь от ее губ.

— Надеюсь, у нас будет тройня.

— Может, трахнуть меня в задницу не такая уж и плохая идея.

Я громко смеюсь.

— Я знал, что ты сдашься. — Тянусь к алтарю, беру тонкую свечу и опускаю ее между нами. — Как раз вовремя.

В ее взгляде мелькает тревога, когда провожу свечой вдоль ее позвоночника, через прогиб поясницы к ягодицам. Смазав кончик маслом, начинаю водить им вокруг ануса.

Ее лицо — совершенное отражение смеси боли и удовольствия. Я не могу удержаться, чтобы не провести большим пальцем по ее пухлым губам, и не прикусить их.

Валентина стонет, когда свеча преодолевает сопротивление мышц.

— Хорошая девочка, — хвалю я, и эти слова становятся моей мантрой. — Ты прекрасно справляешься, cara.

— Это так много... — морщится она.

Противоречивый стон срывается с ее губ, когда ввожу свечу на пару дюймов. Он переходит в рык, когда поворачиваю свечу на пол-оборота вправо.

Черт, она такая чувствительная. Когда примет мой член, это будет невероятное наслаждение.

Вытаскиваю свечу и снова ввожу. Валентина зажмуривается, пряча лицо в сгибе локтя.

— О, черт... — в ее голосе смесь удовольствия и стыда.

Я целую ее шею, кусаю, лижу, не скрывая отчаянную одержимость. Свеча движется быстрее, вырывая из нее крики. Мой член пульсирует, желая войти в эту тугую дырочку, но я не хочу причинять ей боль, лишь показать, как боль может превращаться в наслаждение.

Одной рукой нахожу ее клитор, другой продолжаю вкручивать свечу, а не вхожу толчками, расслабляя мышцы. Валентина тяжело дышит, впивается зубами в предплечье, чтобы не закричать. Ее пальцы впиваются в мою шею, обручальное кольцо холодно прижимается к коже, напоминая, что она теперь официально моя.

Удовлетворенный, низкий рык вырывается у меня из груди, заставляя Валентину встрепенуться. Глаза широко раскрыты, переполнены цунами ощущений, захлестывающих ее.

— Моя, — рычу я.

Она не колеблется, резко кивает: — Твоя.

Чудовище, живущее у меня в груди, ревет от триумфа. Я вынимаю свечу как раз в тот момент, когда ее мышцы сжимаются вокруг нее, и шлепаю по упругой заднице.