Мой Призрак - Кай Хара

От неожиданности я громко ахаю.

Все присутствующие достают оружие, в том числе и Маттео.

Он вскакивает, одной рукой придерживая меня за бедро, а другой — направляя пистолет на Дагни.

Реагирую инстинктивно: вскрикнув, отталкиваю его руку, отводя ствол подальше от нее. Пока не могу назвать ее подругой, но у меня такое чувство, что это вопрос времени. И поскольку в нее уже стрелял муж-мафиози одной подруги, не могу позволить ситуации повториться.

Но, кажется, в моей защите не было нужды.

Как только Энцо слышит звуки снимаемого с предохранителя оружия, он бросается к ней. Разводит руки стороны, закрывая ее своим телом.

— Опустите, блядь, стволы! — рычит он через плечо.

Его лицо искажено гневом, но он направлен не на нее, а обращен на его людей и обещает жестокую расправу, что заставляет их откровенно трястись от страха.

— Еще раз направите на нее оружие, и ваши же собственные матери не опознают тела после того, как я с вами покончу.

Слова срываются с губ Энцо с такой яростью, что я застываю на месте. Чувствую, как Маттео напрягается, он явно сбит с толку происходящим, как и я.

— А ты, — начинает Энцо, пристально смотря на Дагни. Она не дрожит, лишь дерзко вздергивает подбородок, — ты за это заплатишь.

— Да пошел ты, — шипит Дагни, стиснув зубы с такой силой, что кажется, они вот-вот раскрошатся.

Губы Энцо растягиваются в мрачной, безрадостной ухмылке.

— Дагни? — нерешительно зову я.

Три пары глаз устремляются на меня.

— Валентина? — отвечает она, и ее гнев мгновенно улетучивается. А Энцо снова смотрит на Дагни.

— Ты ее знаешь? — спрашивают они одновременно с Маттео.

— Что ты здесь делаешь? — добавляет она, игнорируя мужчин.

С недоверчивым смешком переадресовываю этот вопрос: — А что ты здесь делаешь?

Энцо хватает Дагни за запястье, его глаза вспыхивают.

— Вы, девочки, можете встретиться позже. Пришло время уладить наши разногласия, тебе так не кажется?

— Отвали. От. Меня, — кричит Дагни, пытаясь высвободиться, но он уже тащит ее из VIP-зала.

Делаю шаг, но Маттео хватает меня за предплечье. Поднимаю на него глаза и вижу, что он смотрит на удаляющуюся фигуру друга, затем переводит взгляд на меня.

— Даже не думай вмешиваться.

— Почему бы и нет? Ты ведь тоже понятия не имеешь, что происходит?

— Нет, — отвечает он. Затем смотрит на двери, закрывающиеся за Энцо и Дагни, и ухмыляется. — Хотя все же — имею.

✽✽✽

В понедельник днем по дороге в Firenze решаю позвонить Энцо. Мы с Маттео не видели его с того момента, как он сбежал, прихватив с собой Дагни. Умираю от любопытства узнать, что это все значило, но не хочу писать ей и совать нос в чужие дела.

— Слушаю, — хрипло отвечает Энцо.

— Какого черта она дала тебе пощечину? — сразу перехожу к делу.

— И тебе привет, Валентина. Я отлично провел выходные, спасибо, что спросила.

Закатываю глаза.

— Мы можем обсудить твои скучные выходные после того, как объяснишь, зачем ты уволок Дагни из клуба.

— Откуда ты ее знаешь? — в тоне несвойственная ему смесь раздражения и настойчивости.

— Мы уже пересекались, — уклончиво отвечаю я. — Она твоя бывшая?

Он шипит в трубку: — С чего ты взяла?

— Задела за живое, — подмечаю, дразня его.

— Валентина...

— Такие пощечины не дают незнакомцу, — объясняю я, — только тому, с кем переспали.

Тишина.

— Энцо?

— Она не моя бывшая.

— Как это возможно? — хмурюсь. — Было объявлено о твоей помолвке с Мариной, если Дагни не твоя бывшая... — и тут до меня доходит. — Энцо, что ты натворил?

Снова тишина.

— Только не говори, что ты сейчас спишь с ней, — стону. — Что не так с тобой и твоим кузеном, что вы начинаете что-то в самый неподходящий момент? Она знает?

— Как думаешь, почему она влепила мне пощечину? — бормочет он.

Паркуюсь и выхожу из машины, зажимая телефон между ухом и плечом.

— Что ж, мне она очень нравится, так что когда мы встретимся, и она все расскажет, боюсь, мне придется встать на ее сторону.

— Что? Это несправедливо, — слышу, как он возмущается на другом конце провода, выплескивая свое негодование. — Я присматривал за тобой.

— Это несправедливо, но женская солидарность и все такое. Прости, — говорю, закрываю машину и направляюсь по переулку к черному входу.

— Ты... — восклицает, но тут же замолкает. — Твоя невеста, — говорит он, отвечая на вопрос, который я не слышала. Голос приглушен, будто Энцо отвернулся от телефона. — Я ей не звонил, это она звонит, чтобы подвесить меня за яйца. Поверь, я хочу разговаривать с ней примерно так же, как и ты не хочешь, чтобы я это делал.

— Грубо, — щебечу я, а потом хмурюсь. — Это Маттео?

— Эта контролирующая задница, твой жених хочет знать, где ты и почему ты не... — слышатся сдавленные ругательства на итальянском, а затем он говорит: — Я не стану повторять это мерзкое дерьмо, Маттео, позвони ей сам.

— Подожди, что ты имеешь в виду? — останавливаюсь в десяти метрах от двери. — Я собираюсь встретиться с Маттео в Firenze.

От веселья в голосе Энцо не остается и следа.

— Что?

— Он написал и попросил о встрече здесь, — объясняю я. — Подумала, это связано с проверкой.

На другом конце раздается шум, а затем голос Маттео. От срочности его тона кровь стынет в жилах.

— Валентина. Беги.

Улыбка сходит с лица.

— Маттео?

— Беги, Валентина. Беги немед...

Не слышу остального.

Позади хрустнула ветка. Оборачиваюсь.

Последнее, что вижу, — огромный кулак, летящий мне в лицо, и мир погружается во тьму.

ГЛАВА 51

Энцо

— Гони быстрее! — ревет Маттео.

Паника искажает его голос. Руки трясутся так сильно, что телефон падает на колени, а затем с грохотом на пол машины.

— Черт! — орет он, хватая телефон и в тридцать седьмой раз набирает номер Валентины с тех пор, как мы услышали ее крик, после чего связь оборвалась. Как и каждый раз, звонок сразу переходит на голосовую почту.

С яростным воплем он с силой бьет по бардачку, пока на нем не остаются вмятины. Кулаки в крови, но он даже не замечает, как вытирает ладонями лицо, оставляя на коже алые следы.

Он снова нажимает на ее имя и пытается дозвониться в тридцать восьмой раз.

Я невольно веду счет, потому что с каждым переходом на голосовую почту его ярость нарастает. Но хуже ярости — его страх. Он исходит от него волнами, настолько плотный, что открываю окно, чтобы вдохнуть немного свежего