Мой Призрак - Кай Хара

Маттео сжимает мое горло, еще раз напоминая, кто здесь главный. Он контролирует каждую частичку моего тела, и прекрасно это знает, самодовольный ублюдок.

— Куда ты только что приняла каждый дюйм, Лени?

— В задницу, — выдыхаю я.

Довольный рык, вырывающийся из его груди, едва не заставляет мои ноги подкоситься.

— Вот именно. В твою миленькую дырочку. Моя жадная шлюшка, ты сжимаешь меня, как кулак. — Его свободная рука раздвигает мои ягодицы, и я чувствую, как он разглядывает место, где мы соединяемся. В его голосе слышится самодовольство. — Здесь так тесно. — Он громко стонет, звук почти мучительный. — Кажется, ты вообще не хочешь, чтобы я выходил. — Его губы прижимаются к моему уху, зубы слегка задевают хрящ. — Я выйду, но только для того, чтобы тут же войти обратно в твою попку, cara.

Не дав мне и секунды перевести дыхание, не то что осознать его слова, он отводит бедра назад, чтобы тут же резко вогнать свой член.

Я вскрикиваю, но звук почти полностью теряется в его хватке на моем горле. Он не останавливается и не сбавляет темп. Снова выходит, и снова входит, разрывая меня новой волной боли. Мой рот открывается в беззвучном крике, дыхание перехватывает.

Маттео не отводит взгляда, его глаза темные и одержимые.

— Чьей женой ты станешь, Валентина?

— Твоей, — выдыхаю я.

Опасный рокот раздается в его груди.

— Верно, — рычит он. Толчок. — Моей. — Еще один резкий толчок. — Моей, черт возьми, женой.

— Навсегда, — хнычу в ответ.

Его глаза вспыхивают от чувства собственничества.

— Навсегда, — соглашается он. Поворачивает мое лицо вперед и указывает куда-то перед нами. — И когда ты пообещаешь мне это навсегда там, у алтаря, хочу, чтобы ты вспоминала, как я складывал тебя пополам прямо здесь, как ты была полностью в моей власти, как принимала мой член так глубоко в свою тугую попку, что не могла даже говорить.

Это совершенно не похоже на то, когда он внутри моей киски. Каждое движение его бедер посылает через меня разряд, сотканный из боли и наслаждения, угрожая лишить рассудка и сил одновременно. Кажется, он сейчас вытрахает меня до потери сознания.

В глазах мелькают звезды, мое тело признает поражение и сдается завоевателю. Все, что я могу — подчиниться.

Я обмякаю в его руках, полностью опустошенная, но мои голосовые связки продолжают выкрикивать стоны. Он издает довольный звук. Одна его рука обвивает мою талию, другая сжимает горло, и он начинает двигаться с безумной, неистовой яростью.

— Громче, — приказывает он, дергая меня за бедра навстречу своим толчкам. — Мы оба знаем, ты можешь кричать громче. Или я трахаю тебя недостаточно сильно?

Не дожидаясь ответа, он увеличивает напор. И я понимаю, что до этого он сдерживался. Его движения становятся безумными, бедра хлещут по моей плоти, а непристойный звук кожи о кожу разносится по стенам церкви, эхом отражаясь вокруг нас.

Мне кажется, я сейчас взорвусь от этого нестерпимого желания. Оно скручивается внутри, горячее и неумолимое, требуя удовлетворения.

— Черт, только посмотри на эту идеальную попку, скачущую на моем члене, — сквозь зубы цедит Маттео, будто разговаривая сам с собой.

— Еще, — задыхаюсь я.

Его темный смешок пугает, ровно так же, как и то, как рука резко сжимает мое горло. Другой он скользит между моих ног, нащупывая ноющий клитор. Но лишь слегка касается, и тут же убирает пальцы.

А затем со всей силы шлепает ладонью по нему.

Из моего горла вырывается дикий вопль.

— «Еще»? — с одобрением повторяет он, вбиваясь бедрами в мою попку. — Обожаю, какая ты идеальная маленькая шлюха за закрытыми дверьми. — От этих слов мои мышцы сжимаются вокруг него еще сильнее. Я смотрю на его лицо, искаженное наслаждением. — Да-а, черт. Сожми эту тугую дырочку покрепче... Вот так, бляяядь. — Хриплый стон пробегает по моей коже темной дрожью. — Хорошая девочка. Ты так прекрасно скачешь на мне. Я наполню тебя своей спермой. Мы не остановимся, пока ты не выжмешь из меня все до последней капли.

Он трахает меня так, как хочет — безудержно, яростно, пока я не превращаюсь в безвольную тряпичную куклу в его руках. В голове нет мыслей, только невероятное ощущение члена, заполняющего меня там, где никто не бывал.

Я не узнаю звуков, вырывающихся из моего горла. Они кажутся дикими, первобытными.

Я царапаю его грудь, извиваясь в руках. Пальцы ног сводит, а задница сжимается вокруг него еще сильнее. Чем выше взбираюсь на эту гору наслаждения, тем сильнее сжимаю его, тем острее становится смесь боли и удовольствия, швыряющая меня еще выше. Я в порочном круге бесконечного экстаза, и меня неумолимо тянет к краю обрыва.

Маттео хрипит, ругается, теряет голову так же, как и я. Его руки лихорадочно скользят по моему телу, сжимают грудь, впиваются в бедра и, наконец, щиплют клитор.

В глазах темнеет, когда мощный оргазм накрывает меня с головой. Я ждала его, но не такого всепоглощающего.

Тело обмякает, а волны наслаждения, как никогда раньше, прокатываются по мне. Я кричу так громко, что теряю голос, не в силах передать немыслимые высоты моего удовольствия.

Маттео наблюдает за мной, балансирующий на грани между одержимостью и безумием, а затем сам срывается в пропасть. Его черты искажаются от боли.

— Ты так сильно сжимаешь меня, cara, будто хочешь оторвать мой член, — рычит он. — Ты невероятно хороша.

Он продолжает входить в меня с каждой сокрушительной волной, обрушивающейся на него. Уткнувшись лицом в мою шею, рычит: — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Его член пульсирует, сдавленный моими судорожными сокращениями, и я чувствую, как теплые струи спермы наполняют меня. Его рука сжимает мой затылок, прижимая к столу.

Мы замираем так — я, согнутая над алтарем, он, стоящий сзади, все еще внутри. Сердца бешено колотятся, дыхание медленно выравнивается.

Наконец, он выходит из меня. К моему удивлению, все еще твердый.

— Раздвинь ягодицы, — хрипит он. — Я хочу посмотреть, как моя сперма вытекает из твоей попки.

Со стоном подчиняюсь. Он опускается между моих ног, его ладони сжимают мои бедра. Я взвизгиваю, когда язык скользит по моей щели, затем обводит растянутую дырочку.

— М-м-м, — он прижимается губами к моей коже. — Ничто не сравнится с нашим вкусом.

Маттео продолжает свой непристойный танец языком, слизывая наши смешанные соки, вытекающие из попки. Он движется с ненасытной жадностью, прерываясь лишь на низкие, довольные стоны. Избегает клитора, и все же я чувствую, как дремлющее желание начинает пробуждаться, а внутри поднимаются волны возбуждения.

Если он продолжит, я снова кончу, поэтому упираюсь в его ладонь, прижимающую