Начало - Ана Эм

Дилан тут же поднимается на ноги.

– На сегодня с меня достаточно. Я пошел. – он бросает взгляд на Виону, но та продолжает сидеть на месте.

Как только он выходит из комнаты, Виона тут же извиняется и направляется за ним.

– Когда молодые волки достигают возраста обращения, они перед принесением клятвы вожаку участвуют в состязании. – увлеченно объясняет Фин. – Всего четыре раунда. Сначала один на один. Но дальше, можно выбрать кого-то из стаи в помощь. Одного во втором, и еще одного в третьем раунде. Четвертый раунд решающий. А цель одна – уложить соперника на лопатки. В чьей команде меньше лежачих, тот и выиграл.

– И в чем смысл? – спрашиваю я.

Фин вскидывает брови.

– Показать, кто сильнее, разумеется.

«И умнее. Это состязание не только на силу. Если выбрать правильных союзников, можно выиграть, даже если ты на самом деле слаб. Гениально»

Согласна. Гениально. Эвива просто поразительна.

– Хорошо. Завтра вечером ты свободен? – улыбается она.

Глаза Фина сверкнули.

– Ради этого, детка, я всегда свободен.

Я не стала напоминать ей о том, что если мы сегодня найдем артефакт, завтра нас уже здесь не будет.

***

Не могу уснуть. Неудивительно. Учитывая, что я лежу в кровати полностью одетая и с оружием на груди. А рядом сидят две сестры и ждут, когда я засну и исчезну.

– Я так не могу. – резко вскакиваю на ноги и стягиваю ремень с кинжалом, бросая его на кровать.

– Есть еще вариант пойти искупаться под звездами. – предлагает Эви, откинувшись на изголовье своей кровати. – Как тебе? Меня устраивает.

– Лучше пойду нарву травы и сделаю себе снотворное. В саду вроде были нужные растения.

– Чудно.

Бросаю взгляд на Валери. Та лежит, закинув руку за голову, с закрытыми глазами. Но я знаю, что она не спит. Просто игнорирует нас с Эви и ждет.

Прекрасно. Снотворное, так снотворное.

Тихо пробравшись в сад, я нашла нужные травы. Их было всего три. Должно подействовать. Вместе с ними отправилась на кухню. Свет включать не стала, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Всего то нужно порвать лепестки в чашку и залить кипятком. На все уходит несколько минут.

Делаю глоток и тут же морщусь от горечи. Вкус странный, но знакомый. Я годами пила этот отвар, чтобы заснуть. Прислонившись к кухонному островку спиной, делаю глоток за глотком. Мысли кружатся вокруг в темноте, но я не подпускаю их к себе. Нужно просто выпить, уснуть, и все закончится. Закрываю глаза и делаю еще глоток. Горечь на языке – единственное, что я сейчас чувствую. Кружка горячая, но мои пальцы остаются холодными.

Потому что ты впустила пустоту.

Она всегда была со мной.

Не правда. В детстве ее не было.

Трясу головой, чтобы отогнать этот голос, эту часть меня, что мешает. Она путает мысли, пытается вернуть хаос.

Хаос всегда был с тобой.

Нет. Не был. Он появился здесь. В этой чертовой деревне. Сжимаю пальцами горячую чашку.

Ты злишься.

Нет. Я ничего не чувствую.

Ты боишься.

– Не спится? – этот голос.

Нужно уходить. Но тело не подчиняется. Оно замирает.

Потому что ты не хочешь уходить.

Сжимаю кружку и делаю еще глоток. Допить. Уйти. Уснуть.

Эдриан приближается ко мне, опускаю глаза, но все равно вижу, как он встает передо мной у противоположного конца кухни. На нем лишь пижамные штаны, а между нами всего несколько шагов.

Посмотри на него.

– Поговори со мной, Камилла.

Нет. Я не могу. Он должен перестать говорить мое имя. Просто перестать. Разворачиваюсь к нему спиной и залпом допиваю отвар, убираю чашку в сторону. Теперь нужной уйти. Просто уходи.

– Поговори со мной, малышка. – мои руки сжимаются в кулаки на столе. – Почему ты меня избегаешь?

Качаю головой, пытаясь отогнать его голос, пытаясь заставить тело подчиниться.

– Ками.

Нет. Замолчи. Пустота раскалывается. Вдоль позвоночника струится тепло, и я слышу как он приближается ко мне. Чувствую, как его тело едва касается моего. Перед глазами вспыхивают воспоминания. Его слова. Его прикосновения. Он медленно убирает мне волосы назад одной рукой и прижимается своей горячей щекой к моей. Нежно опускает руки на мою талию. Дыхание сбивается.

– Расскажи мне. Ты жалеешь? – тихо спрашивает он. – О нашем поцелуе?

Рот открывается, но слова не выходят. Он слегка целует изгиб моей шеи, и мое тело словно оживает. На кончиках пальцев вспыхивает покалывание.

– Потому что я не жалею. – его голос охрип. – Ни о чем, что касается тебя.

– Эдриан, я…

Слова вырываются шепотом. За ними следует удар. Удар моего сердца. Так громко, что колени едва не подкашиваются. Оно пытается разрушить пустоту.

– Почему ты меня избегаешь?

Прикладываю руку к сердцу, приказывая ему остановиться.

– Потому что ты вызываешь хаос.

Эдриан медленно разворачивает меня к себе, и я тут же зажмуриваюсь. Упираюсь рукой в его сильную теплую грудь, желая оттолкнуть, но не выходит. Вместо этого я чувствую тепло его кожи, чувствую, как быстро и уверенно бьется его сердце под моей ладонью.

– Посмотри на меня. – его рука ложится мне на шею. – Посмотри на меня, малышка.

Качаю головой, сильнее зажмурившись.

Посмотри на него.

Не могу.

Сердце дрожит. Оно не выдержит. Я не выдержу.

Эдриан обхватывает мои бедра и одним резким рывком сажает меня на столешницу, мои глаза невольно распахиваются от неожиданности. Этот запах. Хвоя. Эдриан. Этот голос.

– Ками. – обхватывает мое лицо руками и заставляет поднять голову.

Мой взгляд скользит по его широким плечам, стиснутым челюстям, мягким губам и…

Эти медовые глаза.

Я видела их во сне. Тепло вспыхивает в груди. Воспоминания накатывают волной.

Наша первая встреча в библиотеке.

Когда я побежала за ним в лес и впервые коснулась его меха.

Когда он обнял меня у озера, и я почувствовала себя дома.

Когда коснулась магией его сердца.

Когда он остался со мной во время грозы.

Его улыбка.

Его смех.

Наш первый поцелуй.

Тепло разрывает пустоту. И хаос вырывается наружу, пропитывая кровь, разгоняя жар по всему телу. Сердце ускоряется.

– Эдриан. – по щеке скатывается слеза, и он тут же ее смахивает.

– Ты вернулась ко мне. – говорит он с грустной улыбкой.

Качаю головой.

– Я не могу. – руки упираются в его торс.

– Почему?

– Потому что хаос приносит с собой страх, боль.

Слишком много боли. Смерть мамы. Война. Одиночество. Смерть папы. Так много боли.

Его большие пальцы ласкают кожу.

– Чувствовать это нормально, Камилла. Это лишь говорит о том, что ты живой человек.

– Но я не человек. – мотаю