Королевская Академия Магии. Неестественный отбор - Наталья Самсонова

воздухе мельтешили иллюзорные бабочки, звездочки, феечки – всего не перечислишь. Маргарет прижималась к любимому и широко улыбалась. Она не знала, есть ли среди присутствующих еще хоть кто-то столь же счастливый, сколь она.

В стороне стояла Тамира. С розовеющими щеками она выслушивала какие-то замечания и ремарки дерра Вальтера. Скользнув по подруге взглядом, Маргарет улыбнулась еще шире: счастливых здесь как минимум двое.

А на другой стороне мора Ровейн увлеченно допрашивала дерра Глорейна и тоже выглядела до неприличия счастливой. Она ради Рассветного бала надела платье. И Маргарет, глядя на это платье, краснела вместо бесстыдной келестинки. Потому что никто, никто не смог бы надеть подобный черно-белый непристойный наряд. А Германика смогла.

– Прекрати смотреть в сторону моры Ровейн, – обиделась Маргарет, отследив взгляд его величества.

– Я переживаю за государственные тайны, – оскорбился Линнарт.

– А я за государственную нравственность.

– Да? А кто пил чай в гостиной некроманта? – тут же припомнил король. – Да еще и наедине с ним.

– Избранница пила. А вот мора Дарвийская себе этого не позволит, – тут же успокоила любимого Маргарет.

– Напоминаю, через две минуты вы должны будете открыть бал, – вкрадчивый шепот дерра Наблюдателя едва не сделал Маргарет заикой.

– Спасибо, – кивнул король. – Наш самый важный танец.

– Самый важный уже был, а этот – самый официальный, – серьезно ответила Маргарет.

– Согласен.

Люди, подходившие ближе, чтобы посмотреть на будущую королеву, стремительно расходились в стороны. Маги убирали вертлявые иллюзии, заменяя их на другие. Паркет скрылся под водой, которая, впрочем, не мочила туфель. С неба начали медленно, плавно осыпаться лепестки яблонь и вишен.

– Как тебе? Я сам это придумал. – Линнарт снял с волос Маргарет несколько лепестков. – У нас не было возможности сделать все по-людски.

– Мне нравится то, что есть сейчас. Мне нравилось то, что было. И я уже люблю наше будущее, – севшим голосом ответила Маргарет. – Но как ты все успел?

– Я очень старался. И Вальтер очень старался – у него получается самое забористое бодрящее зелье во всем Кальдоранне.

Так, переговариваясь и глядя друг другу в глаза, они кружились по залу, оставляя за собой круги на воде. Лепестки были одновременно похожи и не похожи на снег. Но все придворные с неприкрытой завистью и восхищением наблюдали за прекрасной парой.

Наблюдал и дерр Серый. Некромант и сам не знал, зачем его вдруг вынесло на этот рассветный праздник жизни. Королевской чете ничего не угрожало – уж он-то об этом позаботился. А смотреть на них, таких счастливых и влюбленных, было приятно и больно одновременно. Сотворив знак, отвращающий зло, некромант телепортировался к себе в гостиную. У него было три бутылки крепкого алкоголя и целый день впереди.

Побег дерра Серого не остался незамеченным. Прищурившись, Тамира посмотрела на пустующее место, затем на часы – подруга просила пронаблюдать за этим человеком. «Он хороший, но очень грустный. И прячется за маской. Ты уж присмотри за ним, а потом мне расскажешь», – попросила мэдчен Саддэн до того, как в зале появился король.

Танец завершился под гром аплодисментов. Иллюзорные лепестки, превратившиеся в огненные снежинки, устремились вверх и создали в небе невероятный узор.

– Продержится до полудня, – с гордостью сказал Лин и был награжден быстрым, нежным поцелуем.

В стороне стояли два совершенно одинаковых кресла – плевок в лицо блюстителям традиций. Одно заменяло королевский трон, второе предназначалось Маргарет.

– Ты забыл, что в Кальдоранне королева сидит на золотой табуретке? – поддела любимого мэдчен Саддэн.

– Нет, просто сейчас я достаточно силен, чтобы начать что-то менять, – улыбнулся Линнарт.

– И начал с этого?

– Я привык строить из себя дурака, – пожал плечами король. – Пока все уверены, что мои реформы заканчиваются на попрании традиций и усаживании королевы на полноценный трон, я успешно кое-что провернул.

– А именно?

– Изготовление, хранение и применение любовных зелий теперь строго регламентировано и находится в ведении целителей. И теперь замужние моры вновь могут просить защиты у королевы. Два поколения назад эта традиция была предана забвению, и эту функцию – разбираться с проблемами внутри семьи – взяли на себя главы родов.

– Нужна доработка, – покачала головой Маргарет. – Бывает так, что и мэдчен некуда податься. Как Тамире, например.

– Не все сразу, моя маленькая королева. Не все сразу.

– Это важно, – вздохнула Маргарет. – А еще я ужасно хочу пить.

Король потер кольцо и отдал Мадину распоряжения.

– Он незаменим, – искренне восхитилась мэдчен Саддэн. – Неужели он не устает?

– Раз в год он берет отпуск на целый месяц, – трагично произнес король. – Не смейся, но без него жизнь во дворце превращается в пытку. А рабство отменил мой прапрадед.

– Звучит так, будто ты об этом сожалеешь.

– Нет, рабство – это отвратительно, – хмыкнул Линнарт. – Но иногда, когда безголовый, но гордый своей временной должностью секретарь портит все, до чего дотягивается…

– А дотягивается до всего, – подхватил подошедший Вальтер. – Воистину, отпуск Мадина – черное время для Кальдоранна. Но! Уже большая часть благородных дерров знает, когда не нужно доставать короля. Точнее, когда не стоит писать королю письма и просить об аудиенции.

– Ты бросил свою юную невесту? – нахмурился Линнарт.

– Вот еще, – чуть усмехнулся Вальтер. – Я теперь почтовая химера между моей возлюбленной невестой и твоей возлюбленной королевой.

С легким поклоном дерр ректор передал Маргарет письмо, в котором Тамира коротко и четко описывала все, что успело произойти с некромантом.

– Благодарю, дерр Вальтер.

– Счастлив служить моей королеве, – поклонился ректор.

И больше всего Маргарет поразило то, что в его словах не было насмешки. Абсолютная искренность. От осознания этого ей стало немного легче.

– Ты говорила, что мора Саддэн жива, – Линнарт немного понизил голос. – Но в число приглашенных ты ее не включила. Почему?

– Она живет с другим именем и навестит нас позже. Посол Келестина был скомпрометирован, и его вскорости сменят. Вот тогда она нас и навестит.

– Посол Келестина был первым, наказанным по статье двадцать дробь семнадцать с формулировкой «насильственное опоение любовным зельем».

– И так как первый осужденный принадлежит другой стране, тебе с легкостью удалось сформировать правильное общественное мнение? – спросила-угадала Маргарет. – Но его ведь нельзя было судить по нашим законам?

–