Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Мы проходим мимо стойки регистрации у входа, за которой стоят два охранника, мужчина и женщина. Они кивают Ксеро, пока мы углубляемся в здание. Он смотрит на меня, ожидая возражений.

— Бекки, как помощница отца, была заинтересована в том, чтобы хорошо к нам относиться, — говорю я. — Я помню о ней только то, что она была приличной.

Ксеро кивает.

— Что нам делать, если она замешана в торговле людьми?

— Она должна умереть, — отвечаю я.

Мы идем по коридору, обшитому деревянными панелями, тускло освещенному мягкими настенными светильниками. В воздухе витает аромат хвои, смешанный с запах готовящейся еды. По мере того как мы приближаемся к концу коридора, у меня появляется аппетит от смешанных запахов жареного цыпленка и свежеиспеченного хлеба.

— Это место больше похоже на летний лагерь, чем на «Три судьбы», — бормочу я.

Уголки его губ приподнимаются в печальной улыбке.

— Мы хотели создать приятную атмосферу для детей.

Ксеро открывает дверь, и мы оказываемся в просторной столовой, отделанной деревянными панелями, с двумя рядами длинных столов. Девочки, которых мы спасли, сидят слева среди персонала, состоящего только из женщин, а мальчики справа — в компании друзей. В дальнем конце зала на подиуме находится главный стол, за которым сидят доктор Диксон, Изабель и еще двое сотрудников Ксеро.

— Это выглядит знакомым, — говорю я, с ностальгией выпячивая грудь.

— Возможно, наш обслуживающий персонал черпал вдохновение у Гарри Поттера.

Он кладет руку мне на поясницу и ведет к сервировочному люку в левой части зала. Пара средних лет с добрыми улыбками подает нам томатный суп, сэндвичи с сыром на гриле и кусочки яблочного пирога. Женщина кладет на тарелку Ксеро еще одну куриную ножку, прежде чем он ведет нас к главному столу.

Изабель отодвигается на два стула, освобождая нам место посередине, а доктор Диксон приветствует нас усталым кивком. Ксеро садится на стул рядом со своим главным врачом, а я сажусь рядом с его сестрой.

— Прошлой ночью никаких происшествий не было, — говорит врач. — И молодые оперативники чувствуют себя превосходно.

— Дети, — бормочет Ксеро, вгрызаясь в свой жареный сыр.

Пожилой мужчина кивает, его взгляд скользит по столам.

— Хотя у некоторых из них уже проявляются признаки посттравматического стрессового расстройства.

Я наклоняюсь ближе, и у меня сжимается сердце, когда я оглядываю столовую, замечая пристальные взгляды, которыми обмениваются люди за обеденными столами.

— Завтра приедет специалист по травмам, — бормочет доктор Диксон.

Ксеро поджимает губы.

— Делайте все, что нужно. Мы предоставим необходимые ресурсы.

Эти двое продолжают вполголоса обсуждать вопросы привлечения дополнительного персонала и реализации стратегий консультирования, но мое внимание приковано к детям. Не все из них привередничают в еде. Другие общаются друг с другом и с пожилым персоналом, хотя атмосфера в зале спокойная.

— Как у тебя дела? — Голос Изабель вырывает меня из моих размышлений. Я поворачиваюсь к ней лицом и встречаюсь с темными глазами, полными беспокойства.

— Тяжело видеть их такими, — говорю я, слабо улыбаясь.

Она не сводит с меня глаз.

— Возвращение в школу-интернат «Три судьбы» пробудило какие-то дополнительные воспоминания?

— Не больше, чем удар в челюсть от твоей сестры.

Она фыркает.

— У Камилы мощный хук справа. Но если тебе нужно с кем-то поговорить о том, что ты переживаешь, я здесь.

Проглотив, я киваю в знак признательности и набираю большую ложку супа. Хотя я ценю этот жест, разговоры только расстраивают меня. Единственное, что, кажется, оказывает влияние, — это присутствие Ксеро. И его прикосновения. И пролитие крови моих врагов.

— Подумай об этом, — говорит Изабель.

— Спасибо, — бормочу я. — Я так и сделаю.

Я возвращаюсь к разговору Ксеро с доктором. К ним присоединилась пожилая женщина. Судя по всему, она руководит этим учреждением. Они уже обсуждают учебные программы и способы постепенного возвращения детей в общество.

— Тайлер рассказал мне, как ты помогла нам найти «Три судьбы», — говорит Изабель. — Как ты думаешь, какой процент твоих воспоминаний вернулся?

Я беру свой сэндвич.

— В памяти все еще большие пробелы. Иногда трудно понять, что именно я должна вспомнить.

Она кивает.

— Понятно. Что ты помнишь о дне своего похищения?

Я замираю, не донеся сэндвич до рта. Эти воспоминания существуют в моей голове в ярких красках, каждая ужасная деталь запечатлена в моем подсознании. Они не посещают мои мысли, потому что я постоянно занята, и присутствие Ксеро рядом со мной рассеивает эту тьму.

— К сожалению, все, — говорю я со вздохом.

Она замирает, ее взгляд становится пронзительным.

— Тогда, может быть, ты скажешь мне, кто устроил пожар, из-за которого у моего брата навсегда повредились легкие? Ты или Долли?

76. АМЕТИСТ

Последние несколько дней были посвящены сбору данных. Тайлер и его команда выяснили имена всех, кто когда-либо брал напрокат фильмы в X-Cite Media или становился их клиентом, а Джинксон и Камила составили список богатых семей, усыновивших детей из старого агентства отца, а также список тех, кого Шарлотта использовала вместе с Бекки.

Оказалось, что Бекки знала, что происходит с детьми, но ничего не предпринимала, потому что за каждого новобранца она получала премию в тысячу долларов. Камила выстрелила ей в голову и передала Тайлеру ее банковские реквизиты, чтобы он их присвоил.

Пока Ксеро проверяет зацепки по Дельте, я помогаю допрашивать инструкторов, захваченных Джинксоном, об их методах обучения. Двое мужчин, которые приставали ко мне, находятся в камерах и уже дали нам имена других мужчин, которые превратили маленьких девочек в убийц-лолит.

Я также провожу время с Шарлоттой, разбирая все манипулятивные приемы, которые они с отцом использовали, чтобы разрушить нашу семью. Когда я не борюсь со своими внутренними демонами, я тренируюсь с Камилой и другими оперативницами примерно моего уровня.

Сейчас моя главная задача — избегать Изабель. Как-то вечером ее вопрос застал меня врасплох, и я чуть не поперхнулась. Прибежавший Ксеро спас меня от дальнейших расспросов и сменил тему, вызвавшись пройти еще один раунд тестов. Это отвлекло его сестру лишь на короткое время, прежде чем она снова посмотрела на меня с молчаливым обвинением.

После этого я едва притронулась к супу и сэндвичу, а яблочный пирог застрял у меня в горле, как цемент. Этот единственный вопрос заставил меня почувствовать себя виноватой.

Каждый раз, когда я вспоминаю то утро, когда я пыталась поджечь Ксеро,