Переиграть судьбу - Лана Лаврова

Пальцами коснулись гладкого углубления — и руны на моей коже вспыхнули, на этот раз не чёрным, а холодным белым светом, будто отзываясь на близость связи оставленной Линарой.

Я прижала ключ к выемке куба, и металл застонал, словно живой. Руны вспыхнули ярче, сливаясь в единый узор, и ключ начал растворяться, перетекая в линии, становясь частью печати.

Руны вспыхивали, искрили и шипели под струями дождя.

Гром ударил так, что земля дрогнула.

Вода стекала по моим рукам, смешиваясь с магией, и я чувствовала, как печать становится крепче.

Ещё миг. Ещё немного. Ещё чуть-чуть потерпеть.

Я выдохнула, и руны вспыхнули в последний раз, а потом погасли, став частью куба — тёмными, спокойными, навек застывшими. Тлен внутри затих, прижатый к дну, запертый, бессильный. И наша связь оборвалась — не с треском, а с тихим, едва слышным вздохом, словно кто-то ее отпустил.

Куб стал гладким. Ни швов, ни трещин, ни намёка на то, что внутри бьётся нечто тёмное. Он больше не был артефактом — он стал могилой.

Я опустила руку, и дождь смыл с пальцев остатки светящихся нитей. Где-то вдали пророкотал гром, но теперь он звучал не как угроза, а как эхо, которое постепенно тает в воздухе.

И напоследок стихия оставила за собой последнее слово.

Полотно неба разорвали сотни молний. Стало так светло, что на мгновение показалось — я ослепла.

Сделала шаг, но нога не нашла опоры.

Меня бросило вниз, как пушинку и мир перевернулся: небо и земля поменялись местами, а молнии теперь казались не вспышками в вышине, а острыми лезвиями, летящими прямо в грудь.

Очередная вспышка ослепила до белых пятен перед глазами.

Зажмурилась, приготовившись к боли.

Но ее не последовало.

Под спиной я ощутила мягкость, а на бедро мне легла тяжёлая и прохладная рука.

Глаза распахнулись, и первое, что увидела — потолок. Знакомый такой потолок с орнаментом из морозных узоров. Потом запахло парселем. Поворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на вазу, а в ней на тонких стеблях оранжевым пылают эти зимние цветы.

Нет… Нет… Не может быть. Только не сначала.

Также я очнулась после своего последнего перерождения.

Но я ведь не могла умереть там? Или…

На бедро ложится тяжёлая и горячая в этот раз рука. Опасливо кошусь на неё, боясь сделать лишний вздох. Узор татуировки чернеет на светлой коже.

— Доброе утро, Лира. — Голос Даэля с той самой хрипотцой, от которой бегут мурашки.

Глава 35

Нет… Нет… Я не хочу начинать все сначала.

Аккуратно двигаюсь к краю кровати, собираюсь трусливо сбежать и подумать где-нибудь в тишине. Неужели я опять умерла? По мне так это уже перебор. И где эта Инфидра пропадает, опять умыла руки, отправив меня на новый виток.

Не хочется в это верить, но картина перед глазами точь-в-точь повторяет момент моего предыдущего пробуждения.

Одна нога уже свесилась с кровати, за спиной пока никто не шелохнулся, и я со спокойным вздохом коснулась пальцами ноги мягкого ворса ковра. И тут же меня дернули назад, подмяли под горячее тело и нависли надо мной на вытянутых руках, сверкая зеленью глаз.

— Куда это ты собралась Лира?

Зелёные глаза смотрели на меня не то с упрёком, не то с весёлой угрозой — в них плясали отблески рассветного света, пробивавшегося сквозь неплотно задёрнутые шторы.

— Я… я просто хотела встать, — пролепетала я, пытаясь собраться с мыслями, но голос вышел до смешного тихим. — Ты это… В общем я пойду, спасибо за ночь.

Я несла какую-то чушь под насмешливым взглядом василиска.

— А что было ночью? — Он склонил голову, уголок губ дрогнул в полуулыбке.

И я перестала вообще что-либо понимать.

— Ты… ты прекрасно знаешь, что было, — буркнула я, чувствуя, как начинаю закипать. — Не делай вид, будто ничего не помнишь.

Он тихо хмыкнул, оперся на локоть и склонился чуть ближе — так, что я уловила запах морозной свежести и горькой полыни.

— Помню каждую секунду, — спокойно произнёс он, и насмешка в голосе сменилась чем-то тёплым, почти бархатным. — Как ты не поддалась вашей связи с Тленом, как выстояла против приказа своей бабки, как преодолевая страх и боль замкнула руны на кубе. Ты достойная наследница своего рода Лира.

Я открыла рот услышав все это.

— То есть… Выходит у нас получилось? Я не умерла в очередной раз и это не повторный виток моей жизни?

— Нет, Лира. — Его лицо оказалось слишком близко, дыхание ласково коснулось кожи, а взгляд замер на моих губах. — Ты жива. Мы оба живы, а куб навечно спрятан в Лимбе, и больше никто до него не сможет добраться.

У меня слёзы подступили глазам, хотелось рыдать от счастья и облегчения и одновременно кружиться по комнате с радостным криком.

Но Даэль выбрал другой способ отпраздновать нашу победу.

Его губы нашли мои — и мир схлопнулся до этой точки, до этого дыхания, что стало нашим общим. В поцелуе была не просто страсть — в нём звенела надежда, обещание, слова, которые мы ещё не произнесли вслух. Он целовал так, будто хотел стереть из нашей памяти все прошедшие события.

Я выгнулась навстречу, ловя губами каждый его выдох, и вдруг почувствовала, как по коже пробежала тонкая искрящаяся дрожь — не от холода, а от магии, которая искрила меду нами. По его татуировке пробегали золотые и красные искры, на моей же коже, где недавно были руны системной связи, стали проступать очертания новых, очень похожих на рисунок на руке василиска.

Его пальцы скользнули по моей спине, и от этого прикосновения всё внутри плавилось, становилось жидким, текучим, как расплавленное золото в жаре печи.

Губы коснулись ключиц, спускаясь все ниже и ниже, от его ласк внутри всё растекалось тёплой волной, но тут же сжималось от напряжения — как натянутая струна, готовая запеть от одного прикосновения. Пальцы мяли холодный шёлк простыни, меня выгибало до хруста, а стоны срывались с губ все чаще и становились более громкими.

Когда я ощутила его внутри, меня словно бросило в самую пучину океана — тяжёлая, густая волна подхватила и понесла, не давая ни шанса удержаться за что-то привычное.

Его движения были медленными, выверенными, будто он хотел запомнить каждый миг, каждую дрожь, пробегавшую по моей коже. От этой неторопливой, сводящей с ума размеренности голос срывался на хрип, и я цеплялась пальцами за прохладные