Магия уюта - Дина Зарубина

– У нас слишком неравное положение, – поджал губы Габриэль. – Я люблю Ирму, но политические интересы могут потребовать иного брака. Я прошу только дать мне шанс и рассмотреть мою кандидатуру в числе прочих.

– Она девушка, вы мужчина, какое вам еще нужно положение, чтоб просить ее руки?! – королева наморщила нос и Габриэлю показалось, что из-под верхней губы высунулись острые клыки. – Не думала, что вы такой трус.

– Я?! – задохнулся Габриэль.

– Спрашивайте Ирму, а не меня, – Эухения медленно разорвала его прошение и бросила обрывки на ковер.

– Прошу меня простить за беспокойство, – произнес Габриэль непослушными губами, поклонился и вышел из кабинета, не сразу попав в дверь.

– Ну что за болван! – Дженни топнула ногой. – Тереза, мужики все такие идиоты?

– Ваше величество, любящие женщины ничуть не лучше, от любви все глупеют, – ответила телохранительница королевы. – Он разбирается в схемах и чертежах, а чертежа женского сердца у него нет.

– Пинка бы ему дать, – Дженни мечтательно посмотрела на люстру. – Чтобы перестали мучить друга. У Ирмы уже скоро живот на нос полезет, а он прошения пишет, вместо того, чтоб тащить ее в храм!

Заглянула Ирис.

– Звать следующего? Ох, что же вы так намусорили, ваше величество!

– Да этот болван пришел у меня просить руки Ирмы. – Пожаловалась королева. – Поседеешь, пока подругу замуж выдашь!

Ирис фыркнула и быстро собрала бумажки.

56

– Государственая измена? – Октав Дэбрэ сполз по стене. – Не может быть! Миристен слишком глуп, чтоб замыслить такое!

– И тем не менее, – ответил дон Данкайра. – Заговор, похищение магички, мечты о троне. Вы же читали протоколы. Сами маг, слепки видели. Старательный глупец может принести вреда больше, чем ленивый хитрец.

– Сын, – простонал Октав. – Единственный сын!

– У вас еще племянники есть, – напомнил дон Данкайра.

– Позвольте мне его увидеть.

Дон Данкайра развел руками.

– Рад бы, да не могу, его уже перевезли в Варнбад.

Дон Данкайра солгал.

Миристена не перевезли. Только собирались. Но черный маг же! Проклянет сынка и вместо обвиняемого будет у них куча разлагающеся плоти. А у них отчетность, у них процесс готовится, король на личном контроле дело держит. Не пустит он Дэбрэ к сыну.

Не пустит!

***

– Говорите, в этом районе? – глаза короля блестели, как у мальчишки, сбежавшего с уроков.

– Точно так. Очнулся пастушонок здесь у озера, вон старое кострище. Сталбыть, нам полдня в гору, – проводник указал на высоченные черные ели. – Примерно туда. Ущелье Ста Голосов.

– Почему Ста Голосов?

– Потому как будто кто-то на ухо шепчет всякое, а слов не разобрать. Плачет, стонет. Начинаешь вслушиваться, голову кружит и оземь брякаешься, а горы же! Провалы, пропасти, река там быстрая, снесет, побъет, а внизу водопад Волчий зуб. Перемолотит, как сноп, – проводник поежился.

– Ну, сюда подбросим группу, нет у меня времени на лошадях трястись. Камилло! Строй всех кучно, портом пойдем. Патрик! Готов?

– Готов, ваше величество, – огромный лысый здоровяк с черной бородой хрустнул пальцами.

Проводник сделал обережный знак.

Это что же творится-то на их тихой окраине? Нешто и правду король? Мужчина видный, спору нет, бабы в поселке глаза бы сломали, но одет уж больно скромно. Не по-королевски. Военная куртка серо-зеленая, штаны стеганые, ботинки шнурованные чуть ли не до колен на толстой подошве. Разве короли так одеваются?

Впрочем, не его дело. Его наняли, он ведет. А уж расскажет в трактире! Никто из поселка портами не ходил. И не видывали, и не трогали тех порталов. Боязно, но похвастаться страсть, как охота.

Проводник вздохнул и шагнул в радужную мерцающую пленку.

***

Тяжелая мохнатая тушка плюхнулась на колени. Аймар вздрогнул и открыл глаза, машинально запуская руки в теплую шерсть.

– Кто тут такой наглый? – спросил он белого кота с черным хвостом.

– Это Маркиз, – Зебио взмахнул полотенцем, на что кот и ухом не повел. – Феникс и Персик всю твою рыбу сожрали прямо с тарелки, пока ты прикемарил. Устал? Я тебе сейчас горяченького подам. А кофе бы на ночь не надо. Взвару дам фруктового. И до Малиновой улицы провожу.

– Я сам, – вяло возразил Аймар. Боль ввинчиваалсь в виски, била изнутри в глазные яблоки, колола иглами беззащитный мозг.

– Сам он, – проворчал Зебио. – Ты сколько сегодня рыл просмотрел?

– Двенадцать.

– А положено не больше восемь в день взрослому менталисту! Взрослому! Сожжешь рецепторы, – рассердился Зебио и поставил на стол плошку с медом. – Лопай. При истощении менталиков мед первое дело.

Аймар сладкое не любил, но зачерпнул ложкой густой золотистый мед. Маркиз презрительно фыркнул. Ничего голокожие в еде не понимают.

Аймар ел мед и думал, что его не зря сюда послали. Пойдут теперь аресты по всему Гедарефу и окрестностям. В Омеруру, Цехейме, Берсебе. Интереснее работы коронного дознавателя ничего на свете нет. Никто не знал аон теперь знает! Больше короля, больше начальника управления, больше старшего следователя.

Колючки внутри головы постепенно исчезали, боль утихала.

– И не спи, снова все стащат и сожрут, – Зебио поставил на стол дымящуюся тарелку жареной рыбы.

Поклеп на честнейшего кота! Маркиз негодующе мяукнул и хлестнул хвостом по бедру человеческого мальчишки. Зачем красть, если податели еды обязаны подносить ее мохнатому хозяину по первому требованию?

Он же пришел, честно грел и мурлыкал, снимая боль? Значит, давайте жрать!

***

Габриэль не запомнил, как вылетел из дворца. Кто-то к нему подходил, кажется, давешняя блондинка пыталась прижиматься выдающимися полушариями, выскакивающими из декольте. Он ее просто послал, грубо и незатейливо. Она что-то пыталась пищать, но он окутался темной аурой, и блондинка с вытаращенными глазами отступила. Внутри тяжелой волной ходил гнев, вязкий, густой, горячий. Хотелось убить кого-нибудь. Разорвать. Как бы не развеять дуру мелким пеплом! И вообще любого, кто сунется под горячую руку.

Габриэль не помнил, когда так злился. Королева просто посмеялась над ним! Он хотел поступить честно и пошел официальным путем. И его намерения осыпались обрывками на ковер у ног королевы.

Он почти бежал по мосту, миновал площадь, рынок, набережную. Пришел в себя, совершенно запыхавшись и выбившись из сил. Куда его занесло?

Он неважно знал столицу, бывать ему