Паслен - Кери Лейк

полетела по воздуху, чувствуя легкость в животе, и земля не врезалась ей в позвоночник. Боль поднялась по ее спине в носовые пазухи, и она повернулась на бок от кашля, где обнаружила, что, должно быть, вся деревня собралась на берегу реки.

Окинув их взглядом, Люстина опустилась на колени и медленно попятилась. Что-то ударило ее в спину, и она обернулась, чтобы увидеть Мать Пенташа, священников и старшего Ван Круа, стоящих позади нее.

-Ты просила креститься, не так ли? - Спросила мать Пенташа.

Страх сжал живот Люстины, и она поднялась на ноги. Толпа жителей деревни расступилась, и на берегу реки появился епископ Венейбл.

Она закрыла глаза, прислушиваясь к голосам в небе, но было слышно только тихое потрескивание факелов и журчание реки поверх непрекращающегося стука ее сердца.

-Пойдем, девочка. Позвольте нашему Святому Отцу заключить вас в объятия вечного.

Епископ протянул к ней руку, и хотя Люстине ничего так не хотелось, как убежать, она знала, что спасения нет. Барон был обманут, и она могла только молиться, чтобы он остался жив.

Слезы потекли по ее щекам, когда поражение предстало перед ней на освещенной факелами дорожке, ведущей к реке. Ни одно лицо, которое смотрело на нее в ответ, не выражало ничего большего, чем невыразительный взгляд.

Тишину нарушил голос, и она повернулась к женщине, напевая заклинание на языке, которого не понимала.

Почувствовав толчок в спину, она, спотыкаясь, двинулась вперед, к епископу.

-Твое платье испачкано, дитя мое , - сказал епископ, ожидая ее. -Приходи искупаться в реке и очистись. Ибо наш Святой Отец приветствует только самые чистые души .

Оглядевшись вокруг, она поняла, что шансов на спасение нет. Даже если бы она сбежала, они бы нашли ее. Схватили ее.

В этот момент она подумала о своей матери. Какой совершенно беззащитной, безнадежной она, должно быть, чувствовала себя, когда они пришли в их лесной коттедж и схватили их обоих. Еще один толчок сзади подтолкнул ее вперед. И еще один. Еще один, пока Люстина не оказалась на полпути по тропинке к епископу.

Но стоило ей вспомнить свою мать, сгоравшую на той платформе, как по ней пробежал холодок. Вызывающий вдох в ее легких. Она развернулась, размахивая кулаком, и ударила Мать Пенташа по лицу. С криком пожилая женщина упала на землю, и окружающие зрители ахнули.

Люстина бросилась в противоположном направлении, подальше от епископа. Острый укол пронесся по ее голове. Руки потянулись к ее платью. Звук рвущегося рукава был единственным предупреждением, прежде чем ее рукав оторвался, подставляя ее кожу зимнему холоду. Резкая боль пронзила ее ноги, и она вскрикнула, упав лицом в грязь. Тем не менее, она царапалась, пытаясь вырваться, ее пальцы горели от загнутых ногтей, которые рвались, когда они скребли по грязи.

Крики эхом отдавались вокруг нее. Гневные крики, требующие крови и возмездия.

Сильный удар по ребрам заставил ее замкнуться в себе. Чья-то рука перевернула ее на спину, и она, подняв глаза, увидела мать маленькой девочки, Агнес, которую Люстина вытащила из холодной глубокой реки, мстительно терзая ее.

От новых пинков и тычков ее плоть онемела и похолодела, в то время как дыхание вырывалось из ее поврежденных ребер. Кто-то схватил ее за лодыжку и потащил по песчаной лесной подстилке, где сломанные ветки и острые камни впивались ей в спину.

-Шлюха! - закричал кто-то, плюнув в нее.

Другие бросали камни и навоз, которые наносили ей мучительные удары по телу.

Когда она наконец добралась до епископа, борьба внутри нее разгорелась с удвоенной силой. Она подумала о леди Прецепсии и своей собственной матери. Мария и Аурелия, в которых она была убеждена, были убиты за то, что они знали о комнате, которую она им показала. Как этот мужчина уничтожил самых сильных женщин в ее жизни.

Крик вырвался из ее груди, когда она заковыляла к нему на разбитых, ноющих ногах. Ей едва удалось поцарапать ногтями его лицо, прежде чем сильный удар по позвоночнику выбил воздух из ее легких. Задыхаясь, она упала перед ним на колени, задыхаясь от одного глотка воздуха.

-Злу здесь не место, дитя , - сказал он над ней. -Ибо мы находимся в присутствии Его милости и света. Теперь встань. Встань и отдай себя свету так, как никогда не смогла бы твоя мать .

Если бы она могла говорить прямо тогда, она бы сказала ему, что у ее матери никогда не было выбора, но воздух все еще не мог наполнить ее легкие.

Она оглядела толпу, которая не приветствовала ее так, как тогда, когда ее мать вели на платформу, чтобы сжечь. Вместо этого они хранили молчание. Наблюдали. Ожидали.

И все же что-то подсказывало Люстине, что все это ложь.

Она умрет, как ее мать. Как леди Прецепсия и все другие откровенные женщины деревни, которые осмелились бросить вызов епископу. Если бы она закрыла глаза, она могла бы почувствовать их присутствие вокруг нее, их руки на ее плечах, поднимающие ее из грязи, направляющие ее вперед с изяществом и достоинством.

Она посмотрела вниз и увидела морщинистые руки матери Пенташ и двух других женщин из деревни. Их пальцы сжимали ее с такой силой, что ее кожа горела.

Когда она стояла перед епископом, слушая слова, которые он произносил на языке, который не был ее родным, она задавалась вопросом, будет ли смерть мучительной или мирной.

Епископ схватил ее сзади за шею и опустил обратно в воду. Леденящий холод сковал ее тело, приятное ощущение после мучительной боли от ран. Она уставилась в небо, ища глазами Иерихона. Конечно, он бы пришел.

Вместо этого она нашла только кроваво-красную луну, такую красивую, когда она висела в небе подобно огненному шару.

Люстина закрыла глаза от слез и прошептала:

-Пока мы не встретимся снова, любовь моя .

Рыдание сотрясло ее тело, когда она осознала все, чего никогда не будет: его нежные руки и мягкие поцелуи. Слова, которые он произнес только для нее. Любовь, которую он дарил, только ей.

-Милосердие! - воскликнула она, и когда епископ накрыл ее лицо ладонью и погрузил под поверхность воды, все вокруг нее замерло.

Мир снова стал спокойным.

Молчание.

4 9

БАРОН

Ветер пронесся мимо крыльев Иерихона, когда он пролетал над каретой, в которой находился епископ. Лошади скакали по обе стороны кареты, члены Пентакрукса охраняли человека в его последнем путешествии в Рим. Под покровом ночи он быстро пролетел над