Песня о любви - Эль Кеннеди

что Коул Таннер постоянно мелькает в моих соцсетях. Меня постоянно бомбардируют его музыкальными клипами, шикарными фотографиями без рубашки, интервью, в которых он демонстрирует свои очаровательные ямочки на щеках. Вживую он даже красивее.

Он подходит к нам и смотрит на меня с легкой улыбкой.

— А ты, собственно, кто?

— Блейк, Коул, — представляет нас Уайатт.

— Блейк? — Глаза Коула расширяются. — Погоди, это та самая муза? — Его голова поворачивается обратно к Уайатту. — Вы помирились?

Не знаю, что именно он рассказал Коулу о наших отношениях, поэтому чувствую себя неловко.

— Вообще — то, — отвечаю я за Уайатта, сохраняя лёгкий тон, — мы просто случайно столкнулись. Странное совпадение, да?

Коул понимающе усмехается.

— О, муза, совпадений не бывает. — Он приподнимает бровь, глядя на меня. — Тебе стоит поехать с нами в отель. Мой менеджер поселил нас в довольно шикарном месте. Шикарном для Трентона, во всяком случае. Мы собираемся выпить...

— Я не могу, — перебиваю я. — Мне нужно успеть на поезд домой.

Краем глаза я вижу, как на улицу сворачивает машина, и меня охватывает облегчение. Это за мной. Как раз вовремя.

— Это за мной, — говорю я парням, делая шаг к тротуару.

Уайатт преграждает мне путь.

— Нет, подожди.

— Я дам вам минуту, — говорит Коул и направляется к подъездной дорожке своей матери. Два резких гудка разрезают воздух, когда он открывает серебристый Мерседес.

Когда он уходит, Уайатт прочищает горло.

— Мне сказали, что вторые половинки разрешены в туре.

Я моргаю, не ожидая этого.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду... — Он колеблется секунду. — Поехали со мной.

Мое сердце учащенно бьется.

— В тур?

— Да. Он начинается на следующей неделе и длится шесть месяцев. Первое шоу в Бостоне.

— Ты просишь меня поехать с тобой в тур. — Я чувствую себя немного ошеломлённой.

— Да.

— Даже если бы я хотела, у меня учёба... — Я замолкаю.

— Ты говорила, что, возможно, закончишь в этом семестре, — напоминает он. — У тебя была встреча с научным руководителем. А если не получится, тебе всё равно не нравится учёба. Ты могла бы просто взять академический отпуск и закончить летом, если действительно захочешь.

— Мои родители убьют меня, — говорю я, как будто это единственное препятствие на пути к мировому турне с Уайаттом и поп — звездой, с которой он целовался.

— Твои родители поймут. Они любят тебя. Они поддержат всё, что ты делаешь, если будут знать, что ты выбираешь то, что делает тебя счастливой.

— Ты говоришь так, будто знаешь, что делает меня счастливой.

— Думаю, знаю, — мягко говорит он. — Вообще — то, я много чего знаю.

Я сглатываю комок в горле.

— Например?

— Мне кажется, ты скучаешь по мне. Мне кажется, ты через что — то прошла. Мы через что — то прошли. Мне кажется, это тебя напугало. Мне кажется, тебе было очень больно. Но я не думаю, что что — то изменилось. Я люблю тебя, и мне кажется, ты любишь меня.

Глаза щиплет от слёз. Я не отвечаю несколько секунд. Мой разум непроизвольно возвращается к тем фотографиям, где они с Молли Мэй смеются. Её рука собственнически лежит на его бицепсе. И все мои страхи нахлынывают с новой силой. Я чувствую себя так же, как на Неделе моды с Алекс. Все пресмыкались перед супермоделью. А я сидела там со своими веснушками, совершенно незаметная. Я даже не могу представить, насколько неуверенно я бы чувствовала себя, поехав в тур с Молли Мэй. Одна только мысль: встретить эту потрясающую женщину, пожать ей руку, смотреть, как она командует на сцене перед полным залом зрителей, — уже вызывает у меня дрожь.

Я верю, что Уайатт не заинтересован в ней — он бы не стал мне врать, — но часть меня всё ещё не может понять, почему он хочет меня, а не её.

— Может, тебе стоит быть с кем — то вроде неё, — слышу я собственные слова, и они обжигают мне горло.

— С кем — то вроде Молли Мэй?

— Да.

— Я не хочу её, Блейк.

— Почему? Она красива и успешна, и вы двое могли бы быть в центре внимания. Вы были бы королевской парой.

С громким ругательством Уайатт проводит рукой по волосам.

— Хватит.

— Что?

— Ты обвиняла меня в том, что я верю в неправду о себе. Застреваю на месте. — Он качает головой. — Неужели ты не видишь, что делаешь то же самое? Ты рассказываешь себе историю о том, что ты обычная, что тебе место на заднем плане. Чья — то плюс — один, так ты это называла, да? Так вот, ты не чья — то плюс — один, Веснушка. Тебе тоже место в центре внимания. Ты и есть грёбаный центр внимания.

Я сжимаю губы, чтобы они не дрожали. Он неправ. Разве я могу сравниться с такой, как Молли Мэй? С той, в которой столько уверенности, блеска и непревзойденного успеха. А я — лишь плыву по течению на ненужной специальности, слишком упряма, чтобы бросить колледж, и слишком напугана, чтобы снова открыть ему сердце.

Я заставляю себя говорить.

— Коул ждёт тебя. Тебе пора идти. Иди и живи своей мечтой, Уайатт. Я знаю, что тур будет потрясающим.

— Я хочу, чтобы ты была там. — Я слышу его разочарование.

Мы оба вздрагиваем от звука автомобильного гудка. Я смотрю на ожидающего водителя и жестом показываю, что иду.

— Мне пора, — говорю я.

Уайатт кивает.

— Мне тоже. Но знай, предложение поехать в тур остаётся в силе. Мы уезжаем через неделю. Скажи слово, и я всё устрою.

Я пожимаю плечами с неопределённым видом, и от меня не ускользает боль, мелькнувшая в его глазах. Забираюсь на заднее сиденье, и когда мы отъезжаем от тротуара, заставляю себя не оборачиваться — чтобы не проверять, стоит ли Уайатт всё ещё там.

Я не звоню ему на следующий день. И на следующий. И на следующий после этого. Уайатт тоже не звонит. Теперь дело за мной. Мы оба это знаем. Он бы никогда не стал давить на меня, чтобы я с ним поговорила, не говоря уже о том, чтобы отправиться с ним в тур.

В выходные мои родители приезжают в Гастингс, чтобы поужинать со мной и дедушкой Тимом. После ужина, пока мама и дедушка болтают на кухне, я присоединяюсь к отцу в гостиной и плюхаюсь рядом с ним на диван.

— Ты была очень тихой за ужином, — замечает он.

Я беру в руки декоративную подушку и тереблю торчащие