Авангард - Карина Халле

Первый нападающий приближается, и я наношу низкий удар, рассекая ему бедро. Он, кряхтя, спотыкается, а я уже двигаюсь дальше, всаживая локоть в горло второго. Слышу хруст хрящей при ударе. Он оседает, задыхаясь, а я разворачиваюсь, поднимая клинок, готовая встретить третьего…

Что-то врезается мне в спину.

Я падаю на мокрый асфальт, нож выскальзывает, и тут же повсюду оказываются руки — хватают мои руки, ноги, прижимают к земле, пока я бьюсь, пинаюсь и кричу.

— Отпустите меня! Убирайтесь к чёрту! Помогите!

На голову набрасывают мешок. Мир погружается во тьму. Я не вижу, едва могу дышать через плотную ткань, а они уже поднимают меня, тащат к фургону, пока я сражаюсь из последних сил, пиная куда попало, наслаждаясь каждым попаданием, каждым вырвавшимся стоном.

Но этого недостаточно.

Меня швыряют внутрь. Холодный металл пола обжигает. Слышу, как хлопают дверцы. Чувствую, как оживает двигатель. Вдыхаю запах выхлопных газов, кожи и чего-то химического, похожего на чистящее средство.

— Байо, — пытаюсь сказать я, но слово выходит приглушённым, бесполезным. — Байо, меня захватили… Байо? Они схватили меня.

Тишина.

Ответа нет.

Сердце леденеет.

Фургон трогается с места.

И тут я слышу это — голос, прорывающийся сквозь хаос, спокойный, холодный и пугающе знакомый. Не через рацию, а внутри фургона.

— Здравствуйте, мисс Бакстер, — пауза, наполненная удовлетворением. — Или мне следует сказать… Мотылёк?

Джулия.

Я прекращаю сопротивляться. Теперь в этом нет смысла. Она выиграла этот раунд, и мы обе это знаем.

— Ты доставила немало хлопот, — продолжает она. Фургон резко поворачивает, и я скольжу по полу, не в силах удержаться.

— Совратила моего агента. Собирала информацию, которая тебя совершенно не касалась. А теперь бедняга Каллум мёртвый лежит на полу гостиничного номера, потому что ты свои ноги раздвигала.

В груди вспыхивает ярость.

— Пошла нахуй!

— Какая грубиянка, — в её голосе слышится улыбка. — Нам придётся поработать над этим. У нас с тобой будет много времени. Так много всего нужно обсудить. Так много вопросов, на которые мне нужны ответы.

— Я ничего тебе не скажу, — цежу я сквозь зубы. Мешок кажется раскалённым и душным от моего дыхания, от моей ярости.

— О, мисс Бакстер… — Рука касается моего плеча — легко, почти нежно. Я вздрагиваю. — Как думаешь, почему я достигла того, что имею? Все мне всё рассказывают. Рано или поздно.

Фургон набирает скорость.

Дождь барабанит по крыше.

И где-то в темноте мешка, с рукой Джулии на моём плече и смертью Кала, всё ещё отдающейся эхом в моих костях, я даю себе обещание.

Я убью тебя за это.

Не знаю как.

Не знаю когда.

Но я убью тебя.

Я цепляюсь за эти мысли, пока фургон увозит меня в ночь.

ГЛАВА 42

МИЯ

Мешок слетает с головы, и свет ударяет, словно кулак.

Я зажмуриваюсь от яркого света, голова пульсирует в том месте, где кто-то ударил меня прикладом пистолета в фургоне. Всё болит. Запястья натёрты стяжками, рёбра ноют там, где кто-то пнул меня во время борьбы, а во рту кровь — я прокусила губу, когда меня швырнули вниз по лестнице.

Лестница. Подвал. Я насчитала двенадцать ступеней, прежде чем меня толкнули на стул и связали руки за спиной.

Когда я наконец могу открыть глаза, осматриваю помещение с холодным спокойствием человека, который понимает — здесь он может умереть. Бетонные стены. Никаких окон. Над головой гудят флуоресцентные лампы, от которых все выглядят как мертвецы. Металлический стол, прикрученный к полу. Водосток в центре комнаты.

Этот водосток говорит мне всё, что нужно знать о том, что происходит в этом месте. Я видела подобные водостоки раньше, и только божья милость позволила мне выжить и рассказать об этом.

Не уверена, что сегодня мне будет дарована такая же милость.

Передо мной стоит мужчина. Большой, высокий, с бритой головой и носом, который ломали и вправляли не раз. Он спокойно закатывает рукава, как человек, который делает это профессионально, демонстрируя татуировки. Одна из них — «Каратель», другая — американский флаг в сине-чёрных тонах. Этого достаточно, чтобы понять всё, что нужно.

Грёбанный болван.

А за ним, наблюдая из тени у двери, стоит доктор Ван Вин.

Она, конечно же, одета безупречно — а как иначе? Блузка с длинными рукавами, сшитые на заказ брюки, ни один волосок не выбивается из причёски. Она могла бы сейчас идти на заседание совета директоров или вести благотворительный вечер. Единственное отличие — её одежда не пастельных тонов, как обычно, а тёмно-синего цвета.

Цвета, который отлично скрывает пятна крови.

— Мисс Бакстер, — её голос эхом отскакивает от стен, — или мне лучше использовать твоё настоящее имя? Эрасмия Ривз. Оперативник УСО. Кодовое имя: Мотылёк.

У меня внутри всё обрывается, но лицо остаётся бесстрастным. Тренировка. Годы тренировок именно для такого момента. Я должна держать себя в руках.

— Не понимаю, о чём вы говорите.

Здоровяк наносит удар.

Его кулак врезается в мою скулу, голова откидывается в сторону, боль взрывается на лице вспышкой раскалённых звёзд. Я чувствую вкус свежей крови. Ощущаю, как что-то сдвигается в челюсти — то, что не должно было сдвигаться.

«Может, он вылечил мой височно-нижнечелюстной сустав», — отстранённо думаю я, пока боль пульсирует перед глазами.

— Давай пропустим ту часть, где ты притворяешься, — говорит Джулия, приближаясь. Её каблуки стучат по бетону. — Я знаю, кто ты, ещё с твоего маленького инцидента в Ред-Хук. Британская разведка послала тебя оценить моего агента. Определить, представляет ли Авангард угрозу. Соблазнить его ради информации и, если потребуется, устранить, — она наклоняет голову, изучая меня. — Ты правда думала, что действуешь хитроумно?

Её слова доходят до меня словно из-под воды.

— Я позволила этому продолжаться, — продолжает Джулия. — Хотела посмотреть, что ты сделаешь. Что он сделает. Считай это полевым испытанием. И должна сказать, мисс Ривз, результаты оказались… поучительными.

— Да? Иди ты к чёрту.

Здоровяк наносит ещё удар. В то же место. Боль становится сильнее, наслаиваясь на первый удар, и я чувствую, как глаз начинает опухать и закрываться.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Я должна выдержать это, должна. Сложить боль в ящик и захлопнуть его к чёртовой матери.

Конечно, Джулия даже глазом не моргнёт — она непробиваема.

— Твои задания, — произносит она сухо. — Я хочу знать всё. Каждую директиву от Лондона, каждую крупицу собранной информации, каждый использованный канал связи.

Я молчу.

Следующий удар приходится по рёбрам — прямо туда, где уже болит. Воздух со свистом вырывается из лёгких, и я сгибаюсь насколько позволяют путы, борясь с тошнотой.

— Имена твоих кураторов