Клянусь ненавидеть - Саша Кей

class="p1">И от того, как я поступил, не сказал Тае, что речь не о ней, но и от того, что, наверное, я один вижу в глазах этого парниши на фотке – жалкое создание, которое в глубине души хотело, чтобы Тая вцепилась мне в лицо ногтищами, расцарапала, сделала хоть что-нибудь, чтобы я мог быть уверен, что ей не все равно.

Мерзко это все.

И какой хмырь как развлекается?

Это не может быть Диана. Она под надзором.

Отправлено мне тридцать минут назад.

Отправляю в ответ на сообщение: «Ты что еще за хрен?», но оно повисает в непрочитанных. Не выдерживаю и набираю, но абонент не абонент. Аппарат выключен.

Ладно, у отца норм безопасники. Пробьют номерок.

Но сначала Кира.

Сеструха трубку берет не сразу.

Пытаюсь начать разговор мирно.

– Ты вчера нормально добралась? – спрашиваю я, и тут же влетаю на ядовитое:

– А про себя уточнить не хочешь? Спиди-гонсалез?

Еще одна вспышка-воспоминание мелькает в не до конца прояснившемся мозгу. Я сижу на крыльце бара и пытаюсь высечь огонь из Кириной зажигалки, местами зависая в разглядывании сбитых костяшек. Арам стоит над душой: «Брат, ты чего? Беспредельщик, то ли? А если ты кого-то покалечишь? Или сам в самовар превратишься?»

– А разве меня не Арам довез? – нащупываю я, пока не спеша признаваться, что ни хера не помню.

– Нет, братишка, пришлось нам с Бесновым возиться с твоим туловом.

Судя по тону, восторгов Кира по этому поводу не испытывает, и сестринские чувства сдохли в корчах. Однако греет факт, что Бес все-таки не повез Лисицыну в мотель или куда-то еще, а этот донжуан, сука, знает сто тысяч мест, где девка размякнет и пустит в свою норку.

– Мне пришлось ему позвонить, одна бы я с твоей тушей не справилась. Так что Санек под конец приехал.

Под конец?

То есть был с Лисицыной все это время?

Ебать.

– Ты можешь, мне объяснить внятно, что это вчера такое было?

– Я тебе уж все объяснил, – рублю. Никогда не понимал этой тяги к пиздостраданиям и бесконечным ковырянием ран. У Киры с детства была привычка сдирать болячки.

– Я не про Таю. Я про то, что накушался, как свинья. То, что ты выкинул с Ларкой, вообще запредельно.

Смутно припоминаю, что когда она позвала продолжить вечер горизонтально, я отцепил ее руки от своей шеи и сказал, что не вижу смысла куда-то ехать, если такие, как она, по туалетам готовы обслуживать.

Строго говоря, так я о Ларисе не думаю. Она всегда была шлюшенцией, но с запросом на комфорт. Будь ее семья не такой состоятельной, она стала бы элитной эскортницей. Уверен. А так она почесывает между ног, когда муж отворачивается, но скорее всего в дорогих отелях.

Так что здесь я к ней был не справедлив.

Но мне хотелось сделать ей больно.

Мне хотелось сделать больно абсолютно всем.

– Внятно – не могу, – потому что не хочу. Я не хочу об этом думать. Если сделать вид, что ничего серьезного не произошло, оно само рассосется. – Ключи от байка у тебя?

– Нет.

– У меня их тоже нет. Санек забрал?

– Вряд ли. Но в последний раз я их видела, когда ты, бухой в задницу, пытался завести мотик, чтобы поехать за сигаретами. Непонятно, чем тебя не устроили сигареты из бара, но тебя вчера вообще все не устраивало. Сигареты, вискарь, звук, толпа, вокал…

Бля.

Я таки расквасил нос Лехе.

Походу, на какое-то время вокал вышел из чата.

Очень смутно помню этот момент. Наша принцесса-ебанесса начала петь, и я сделал ему замечание, что надо на полактавы ниже, если он не хочет пищать в припеве. Леха что-то ляпнул про розовую резинку и упомянул Лисицыну.

И я не сдержался.

– Ты мог выронить ключи у барной стойки, когда по-гусарски тряс баблом и заставлял всех пить за «Святую инквизицию», – наконец, дает ценную информацию Кира.

Пиздец, конечно.

Медленно выплывает на поверхность памяти картина, как бармэн выставляет несколько «Русских рулеток» передо мной.

Закруглив неприятный разговор с сестрой. Вызываю такси, чтобы вызволить своего коня, но, приехав к бару, не нахожу его на парковке.

Охранник «радует» меня тем, что мотоцикл никуда не отгоняли и вообще ключи не находили.

Так и так придется на поклон к отцу.

Я как раз собираюсь ему позвонить, когда мне снова приходит сообщение с того неизвестного номера.

На этот раз цифра девять и еще одна фотка.

Снимок Лисицыной, выходящей из машины Беснова.

У меня спина мгновенно покрывается испариной.

Резво набираю адвоката семейки Дианы, но он подтверждает, что она под надзором, мобильник у нее отобрали, доступов в сеть нет.

Че за на хуй?

И тут я вспоминаю еще один момент из ночи, полной пьяного угара.

Я хотел кое-кому еще подправить профиль.

Выйдя перекурить в очередной раз, я увидел мерзкую рожу. С кровоподтеками под глазами и нашлепкой на носу. И подумал, что хорошо, что Лисицыной нет, она бы не хотела видеть этого ублюдка. Зато мне было в самый раз. Настроение было еще что-нибудь сломать выродку.

Но ушлепок мерзко осклабившись куда-то слился.

Но это не самое поганое.

Смазанный кадр из памяти, как я вижу кого-то верхом на моем байке. В моем шлеме.

И в контексте присланных фоток и обратного отсчета, мне это не просто не нравится, я сажусь на реальную измену.

Визуал. Вик

Вы просили меня в комментариях добавить визуал Вика. Океюшки.

Глава 111. Тая

Утро выглядит поганым.

Я просыпаюсь, когда уже светает. Фонари выключаются целым секциями, погружая город в серую хмарь, а у меня ощущение, что гаснет что-то внутри. Новый день не приносит облегчения.

На удивление, я вполне в норме, но едкий осадок продолжает разъедать душу.

Как и вчера, я снова и снова возвращаюсь мыслями к словам Архипова.

Как и вчера, чувствую себя извалянной в чем-то гадком и вонючем.

С такими, как Вик, нельзя по-хорошему. Они воспринимают человеческое отношение за слабость.

Из отражения в зеркале на меня смотрит припухшая моська.

В целом,