Клянусь ненавидеть - Саша Кей

Как я ошибалась. Сегодня Беснов молча сажает меня в свою машину, чтобы увезти подальше от Архипова, который зашел за все красные линии.

Это неделю стоит просто вымарать из памяти, и жить дальше.

И я смогу.

Я смотрю перед собой и ничего не вижу. Не препятствую Саше, который пристегивает мне ремень. Не говорю ни слова, когда мы выезжаем на дорогу, и только когда мы подъезжаем к кольцу, я отмираю:

– Останови, я сама доеду.

– Не глупи. Мне не сложно.

– Мне в другую сторону. Я вернулась жить домой, и это на другом конце города. Далеко.

Голос у меня мертвый, но я ничего поделать с этим не могу, да и не хочу вообще-то. Я развлекать Беснова не нанималась.

– Ну я же не на себе. Машина довезет.

– Выступление сейчас начнется, – напоминаю я безжизненно.

– Я переживу.

Препираться с Сашей мне тоже не хочется. Взбрело ему в голову меня отвезти – пусть везет.

– Тогда поворачивай на Ташкентскую, – сдаюсь я и устало прикрываю глаза. – Сто сорок девять.

Ни одной слезинки не пролить – это главная задача.

Достаточно того, что Беснов снова стал свидетелем моего унижения.

Я проваливаюсь в отупляющее состояние, и почти вся дорога проходит мимо моего внимания.

– Тай, – когда Саша зовет меня, я осознаю, что мы уже пару минут как припарковались напротив моего дома.

Я вскидываю глаза на него и, извинившись, берусь за ремень, но Беснов меня останавливает, накрыв теплой ладонью мои пальцы. Еще неделю назад я бы опьянела от восторга, а сейчас я ничего не чувствую.

Смотрю на него, как будто никогда в жизни мое сердце при виде его не билось в два раза чаще, хотя он все такой же красивый.

– Он просто идиот, – говорит Беснов, глядя мне в глаза.

– Не понимаю, о ком ты? – вскидываю брови, давая понять, что я навсегда вычеркнула из своей жизни Архипова.

– Не руби сгоряча. Вик пожалеет.

– По-прежнему, понятия не имею, что ты имеешь в виду, – отрезаю я, и нажимаю на рычаг, который отщелкивает ремень безопасности. – Спасибо, что подвез.

Дверь машины закрываю очень тихо и, быстро, но стараясь не сорваться на бег, ухожу.

Дома я натягиваю «обычное» лицо, мне кажется, что я выгляжу максимально неестественно, но вроде с мамой прокатывает. Я сейчас не выдержу расспросов или, не дай бог, сочувствующих взглядов.

Чтобы лишний раз не вызывать у мамы вопросов, загружаюсь в ванную и торчу там так долго, что подушечки пальцев съёживаются. Слезы то подступают, то уходят. Может, поплачь я, и станет легче, но почему-то не плачется. Разум мечется от самобичевания в стиле «ты сама дура, на что ты рассчитывала» до проклятий в адрес Архипова «скотина, свинья, самовлюбленный мудак».

Телефон пиликает. Номер незнакомый.

Это еще кто?

«Ты в порядке? Я подождал, пока ты зайдешь в подъезд. Все без приключений?».

Беснов? Ах, да. Архипов удалил его номер из моей телефонной книжки.

«Без приключений», – отписываюсь я, и не думая снова добавлять Сашу в контакты. С меня приключений точно хватит.

Теперь только учеба, ну и может, на тренировки вернусь, чтобы время забить и не думать о всякой херне, как сейчас.

Снова звук пришедшего уведомления.

Да что ему надо-то?

Только это не Беснов, на этот раз номер у меня определяется.

Это Кира, с которой я тоже не хочу общаться. Да она ругала позицию Вика, но, во-первых, она его сестра, и уже одного этого достаточно, а во-вторых, она слышала все эти унизительные вещи.

Не хочу даже смотреть, что она мне пишет.

Но сообщения валятся один за другим.

Ей, что, нечем в баре заняться?

Решаю, что пора Киру осадить так, чтобы у нее больше и мыслей не осталось мне написывать.

Вынужденно пробегаюсь глазами по переписке.

«Тай, тут такое… Я с ним не справлюсь».

«Тай, может, наберешь его?»

Да пошли они!

Последним приходит видеофайл без подписи.

Немного помедлив, запускаю загрузку.

Снято с телефона, рука, видимо, трясется из-за того, что люди рядом толкаются, поэтому картинка прыгает.

Первым я вижу вокалиста, зажимающего нос, окровавленной рукой. Он обмяк у барной стойки, но это всего на несколько секунд. Потом в кадре появляется сцена. Почти ничего не разглядеть сквозь лес рук, держащих над головами мобильники. Слышно тоже, на самом деле, очень плохо, но разобрать можно.

А уж этот низкий голос с хрипотцой из моих будущих кошмаров я точно не забуду.

«… отравила все дождем-туманом,

Выжигая взглядом в венах,

Тает-тает в хлопьях пены

Королева самообмана…»

Толпа повторяет за Архипов, видимо, не в первый раз спетый припев, и «тает-тает» превращается в скандирование «Тая-Тая!». У меня не выдерживают нервы, и я выключаю телефон.

Глава 109. Вик

Открываю глаза в полной темноте. Световые пятна от уличных фонарей ползают по стене.

Это вертолеты.

Мозги в кисель.

Я даже не помню, как добрался домой.

Во рту, будто всю ночь кошки гадили. Сколько я выкурил? А выпил?

Насрать.

С чего я так нажрался?

«… Ты уже не станешь прежним,

Образ ядовитый, грешный…»

Ни хрена не помню.

Воды.

Поднимаюсь с кровати, как дряхлый дед. Блядь, я в одежде. Она воняет сигаретным дымом, от которого мутит. Снимая на ходу лонгслив, по встроенному навигатору гребу на кухню. Не включая свет, открываю фильтр-кран и присасываюсь прямо так.

Вроде лучше, но во рту еще гаже.

Меня ведет, покачнувшись, я задеваю что-то локтем. Нашариваю. Бутылочка.

Я еще вчера умудрился покормить щенка?

Сработал автопилот? Не помню.

Силюсь воссоздать события, но от выплывающих на поверхность флэшбэков только еще больше мутит.

Кира, оттаскивающая меня от воющего Лехи… Спина, садящегося в машину Беснова… Ларка, орущая: «Ненавижу тебя!».

Кажется, вечеринка удалась.

Щелкаю выключателем и зажмуриваюсь. Вспышка света пронзает мозг словно скальпелем. Огромный шар для боулинга начинает кататься внутри черепушки. Матерюсь. Коробка с бобиком стоит на столе. Это я, бля, молодец. А если бы щенок переполз за бортики?

«… я за бортом бригантины,

С головой иду под воду…»

Завтра разберемся.

Я сгребаю коробку и чалю обратно, но на пороге спальни спотыкаюсь. Зависаю на несколько минут, а потом иду в другую комнату. Пристраиваю коробку поближе к матрасу и заваливаюсь на простыни, пахнущие дождем. Чего-то не хватает, и я долго не могу понять чего именно. Так и вырубаюсь с чувством, что я обделен.

В