Клянусь ненавидеть - Саша Кей

– Не запал, говоришь? – зло спрашивает Кира. – А это что?

Она метким пальцем подцепляет розовую резинку на моем запястье, которую я загнал поглубже под рукав лонгслива.

– Это фантомные боли, – цежу я.

– Ну и к чему была ампутация здоровой конечности?

Иногда я забываю, какая сестра бывает нудная и прилипчивая. Отец, говорит, мама была тоже въедливая.

Какого хуя, спрашивается, ей от меня надо?

Сейчас доведет.

– Кир, к чему этот разговор? Все сделано, и я не жалею. Мы с тобой обсудили уже, что происходит. И отца я предупредил, что сейчас начнется лютый пиздец. По-новой. Ты уже это проходила. Помнишь, как тебя прессовали? Сколько дерьма вылили… Лисицыной же на пользу этот разрыв.

– Чего ты мне заливаешь? Ты просто струсил. Ты, мой дорогой братец, ссыкло первостатейное! Ты отталкиваешь всех, кто подходит чуть ближе к твоей драгоценной персоне. Какой, на хер, разрыв? – шипит Кира. – Да у вас толком ничего не началось. Ты не дал ничему срастись! Мы все обжигаемся. Будь мужиком, прими реальность и двигайся дальше!

Хуя ее понесло. Не знаю, чего они там с психологом сегодня обсуждали, но мне категорически не нравится этот разговор. Мне хочется все разнести к ебеням, заткнуть как-то Киру, и я выдаю:

– Ты на мне отрабатываешь сраные практики? Проработанная ты моя? Ты вспомни, почему тебе понадобился специалист. Ты Лисицыной того же делаешь?

– А ты ее, блядь, спросил? Может, она бы выдержала? – давненько не слышал от сестры матершины, то есть она тоже реально на взводе.

– Иди ты!

– Что? Не нравится? Ты весь в отца!

А вот и неправда.

– Не сравнивай меня с ним!

Отец хочет доказать себе, что Дина от него не уйдет ни при каком раскладе. А мне надо, чтобы я не оказался на его месте!

На секунду представляю, что бы было, если бы я был уверен, что Лисицына никуда не денется, и кишки скручивает. Это не про ведьму. Она кошка, которая гуляет сама по себе. Мне так и не удалось ее пронять. Зато у нее отлично выходит заставлять меня играть в ее лицемерные игры. Так что мы вовремя остановились.

– Ты мог бы это сделать хотя бы не так мерзко, – нахохливается сестра, засовывая руки в карманы.

Не мог.

Я не Лисицыну тормозил, я себя останавливаю. Тая – не Ларка. После того, что я выкинул, она не побежит ко мне в койку, если я позвоню ей, и не поедет со мной, если я притащусь к универу. Да она достанет из своего баула вечного ножницы по металлу и кастрирует меня.

– А Ларка? Она не подарок. Но тебе не кажется, что ты и в прошлом уже достаточно поиздевался над ней?

– Не надо моралей. Потом вытрешь сопли своей подружке.

– Так нельзя поступать с людьми!

Угу, зато как Ларка поступала с парнями, ну или сейчас со своим мужем, можно? Я, конечно, не готов брать на себя роль вселенского судьи, но чего-то как-то попахивает двойными стандартами.

Выбрасываю сигарету, которая уже потухла, истлев до фильтра.

– Да ладно, с такими, как она, даже можно не стараться. И в постели учить не надо — сами всё проглотят и ещё спасибо скажут. Главное — не перекармливать, а то не избавишься.

Сестра внезапно делает огромные глаза и шикает на меня, но я, приняв это за очередной приступ морализаторства, продолжаю:

– Один раз кинешь кость — будут скулить у ног годами. Зато будет готова на всё, лишь бы удержать.

– Господи, заткнись, – стонет Кира, указывая взглядом на что-то позади меня.

Резко разворачиваюсь и вижу каменное лицо Таи.

Сколько она слышала?

Похоже, что она воспринимает сказанное на свой счет.

Я этого не хотел, но пусть будет так.

Мосты нужно жечь дотла.

Лисицына молча подходит ближе, берет меня за руку, от чего меня словно током прошивает насквозь, и там, где меня касаются ледяные пальцы, остаются ожоговые точки выхода электричества.

Тая вкладывает мне в ладонь ключи, и глаза у нее пустые и холодные. Может, немного презрения на дне, и только.

За ее плечом возвышается Бес, и меня бомбит, когда он кладет ей руку на плечо и уводит.

Инстинкты требуют догнать, врезать Саньку, вернуть ведьму и разжечь под ней костер за то, что я чувствую сейчас, потому что я этого чувствовать не должен.

Я провожаю глазами эту гребаную парочку, смотрю, как Беснов помогает сесть Лисицыной в машину. Сейчас, блядь, утешать повезет. И, может, даже в мотель. Кулаки сжимаются, ключи впиваются до боли.

– Доволен? – устало спрашивает Кира.

Глава 108. Тая

Я ведь специально медлила.

Я с минуту на него смотрела, ожидая, что Архипов скажет что-то, что даст понять, что это он не обо мне.

Хотя после слов «вытрешь сопли своей подружке», «и стараться не надо в постели» сомнений, в общем-то, нет.

Но я все равно думала, Вик как-то смягчит, скажет, что это он о Диане или еще о ком-то.

Кажется, Архипов прав, и «думать» – не моя сильная сторона. Он точно понял, что я услышала эти мерзости, и ничего не опроверг.

Плевать, что Вик думает обо мне. Мнение таких, как он, стоит дешевле, чем ничего. Но я не прощу ему, что он обсуждал меня с кем-то. И не прощу ему слов про «кость». И скулить у его ног я точно не стану.

Я даже пощечину давать не буду, чтобы не пачкать руки.

В ушах шумит.

В груди пустота.

Я делаю несколько шагов вперед, хотя мне хочется развернуться и убежать. И эти шаги даются трудно. Настолько трудно, будто я по горло в воде и иду против сильнейшего течения. Но я это делаю – подхожу к Архипову и возвращаю ему ключи, с силой вжимая ему их в ладонь.

Он не отводит взгляд. Значит, не жалеет о своих словах.

Не могу находиться рядом с ним, начинаю задыхаться. Но ведь я и не должна. Не обязана смотреть в эти двуличные глаза. И этот человек еще называл меня лицемеркой.

Чувствую тяжесть чьей-то руки на своем плече и повинуюсь ей, еще до того как соображаю, что это Беснов.

Надо же как иронично.

Неделю назад я выплакала все глаза из-за Саши, думая, что Вик поставил крест на всех моих надеждах.