Клянусь ненавидеть - Саша Кей

И трубку кладет.

Это что вообще такое? Она нормальная?

Походу, нет. Как и вся их семья.

Еще пара попыток дозвониться до Архипова и достучаться до его совести проваливаются. Жаль нет замка, который можно было бы закрыть изнутри так, чтобы снаружи дверь не отпиралась. Тогда бы товарищ-гад у меня поплясал.

Время идет. Вика все еще нет.

Я оставляю ему гневное письмо, исписав мелким почерком лист А4, и иду спать.

И не могу уснуть.

Услышав скрежет ключа в замочной скважине, быстро выключаю свет и прикидываюсь, что сплю. Когда дверь в комнату открывается, стараюсь не зажмуриваться, чтобы себя не выдать.

Архипов, разумеется игнорирует мое требование, чтобы он лег отдельно, хотя я по шагам слышала, что на кухню он заходил.

Вик внаглую ложится ко мне, прижимает к себе и лежит так. Не приставая, хотя я жду от него поползновений. Но он просто молчит. По дыханию понятно, что не спит, но ничего не говорит и не делает.

И наконец я проваливаюсь в сон.

И вот теперь я проснулась, а его рядом нет.

Уже встал? Или мне приснилось его возвращение?

Выбираюсь из комнаты. В квартире пусто.

Я бы реально могла подумать, что появление Архипова ­– это был сон, но поверх моей вчерашней записки красным фломзиком ужаснейшим почерком написано: «Жду в восемь в баре. Плакат не забудь».

Читаю и следом иду проверять, открывается ли теперь дверь.

Открывается.

Все, птичка. Клетка открыта. Больше Вик не хочет, чтобы я оставалась.

И чем же я недовольна?

Глава 104. Тая

Зло запихиваю шмотье в стиральную машинку. Надо позвонить маме и сказать, что гель для стирки закончился.

После того, как прочитала записку от Архипова, я собрала вещи и уехала домой.

Вообще-то мне нужно в универ, но я решила еще разок прогулять. Сегодня лекция, на которой не отмечают. А с понедельника, как водится, начну новую жизнь.

Точнее, старую.

Нормальную, без всяких психов, стрессов и так далее.

Стоит мне переступить порог родной квартиры, и у меня возникает двоякое ощущение. В носу свербит и от понимания, что лучше, чем дома, нигде не бывает, и от осознания, что я немножко выросла из своей уютной, но довольно детской комнатки.

Так и мотаюсь бестолково из угла в угол.

Из полезного договорилась с девочкой из группы, что она поделится конспектами. Ну и вещи разобрала.

Черт! Лезу в сумку – точно, ключи от Архиповской хаты. Они мне прям руки жгут.

Ладно, Кире отдам в универе.

Если сначала ее не придушу за отказ вытащить меня.

И ничего она не выгадала. Никто ни с кем не поговорил.

Надеюсь, Вик не окончательная свинья, и не забудет, что у него дома осталось живое существо. Ему и в самом деле нельзя доверять питомцев.

Словно в противовес этим мыслям, всплывает воспоминание, с каким выражением лица Архипов обустраивал коробку для щенка. Одно тянет за собой другое. Вик, который пришел мне на помощь, который поехал со мной за вещами. Который ни разу не упомянул о том, что он для меня сделал. Даже, когда я на него собак спускала.

Я старательно пытаюсь разогнать розовый ореол, возникший вокруг образа Вика, потому что умом понимаю, это побочный эффект моих неуместных чувств. Может, Архипов и не такой конченный, как я о нем думала с самой первой встречи, только это не отменяет того, что нам не по пути.

Лучше затоптать все сейчас, пока мне не стало слишком больно.

А больно непременно станет.

Звонок от Киры почему-то вызывает злость.

Наверное, потому что я жду звонок от Вика, а он не звонит. И сообщений от него нет.

– Тай? Он, что, так и не возвращался? – сразу спрашивает Архипова.

Ну естественно, ее волнует только ее брат.

– Возвращался.

– А… А ты почему тогда не пришла в универ? Я думала, ты все еще взаперти.

– У меня были дела, – вру я, не желая вдаваться в подробности.

Потому что, если признаться честно, я надеялась, что Вик объявится, будет звонить мне, я не возьму трубку. Он притащится в универ, а меня там нет, и Архипов будет кусать локти.

Ага. Ща. Два раза.

Одно из двух: Вик или уверен, что я никуда от него не денусь, он же повелитель, или ему уже плевать, где я есть. Сегодня как раз неделя со дня нашего знакомства. И вчера Вик не сказал, что у нас что-то по-другому.

Кира сопит в трубку. Ей явно хочется спросить, но она не решается.

А я удерживаю себя от жалких вопросов в стиле «а правда раньше у Вика никто не осталася?». Бестолковому сердцу без разницы доводы рассудка. Оно требует, чтобы нам сказали, что мы особенные, что все это что-то значит.

Но я пока еще в своем уме, поэтому просто говорю:

– Я в понедельник тебе ключи отдам от квартиры Вика.

– Ты их лучше самому Вику верни. Не хочу быть передастом.

– Тебе сложно, что ли? – взвываю я. Кира опять показывает свою свинскую натуру.

– Мне не сложно, но я понимаю, что если я это сделаю, то орать Вик будет на меня, а я это не люблю. Но я могу сказать ему, чтобы он приехал в понедельник в универ. Вот там ему и отдашь.

– Нет, спасибо, – шиплю я в трубку, потому что тогда это точно будет выглядеть как дебилизм.

В общем, разговор с Кирой меня накручивает еще больше.

Даже мама, вернувшаяся с работы, замечает, что со мной не все в порядке:

– Ты чего ершистая такая?

– Ничего, – бубню я.

Но все меняется, когда я получаю сообщение от Вика.

Наконец-то!

Сначала не собираюсь даже читать его, но очень хочется посмотреть, что там. Пытаюсь прочитать, через уведомлялку, но пальцы дрожат, и я таки промахиваюсь – нажимаю открыть.

Блин. Ладно.

«Лисицына, надеюсь, ты не думаешь, что у тебя получится отвертеться? У меня богатая фантазия. Не придешь сегодня – тебе не жить».

Ой-ой.

И что он мне сделает?

Никуда я не пойду.

Откладываю телефон, и иду мыть голову.

Просто так. Я вовсе не собираюсь в бар. Еще и с этим унизительным плакатом. И что мне вообще в голову взбрело, когда я решила, что все-таки приду. Помутнение, не иначе. Это все было до того, как Архипов показал, что я для него ничего не значу.

С полотенцем на