Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Его голос глубокий и повелительный, он посылает волну возбуждения прямо в мое сердце. Я раскрываюсь шире, вбирая в себя как можно больше его члена, не испытывая при этом тошноты. Его глубокий стон вызывает у меня трепет удовлетворения, когда он касается задней стенки моего горла.

Наклоняя голову, я продолжаю вбирать его в себя, используя только нужное количество давления и всасывания, чтобы свести его с ума. С каждым движением языка я контролирую его реакцию.

— Ты невероятна, — стонет он, дергая бедрами. — Такой тугой. Такой влажный. Такой совершенно неотразимый.

Я мурлычу, и вибрация заставляет его содрогаться. Несмотря на то, что он полностью одет, а я стою перед ним на коленях в одних трусиках, я чувствую себя сильной. Сейчас я контролирую удовольствие Ксеро. Он принадлежит мне.

От каждого движения моего языка у него перехватывает дыхание, а тело дрожит. Я втягиваю щеки, посасывая его сильнее, мой рот работает в тандеме с движениями моей руки.

Он сжимает мои волосы, направляя мои движения, пока я заглатываю его все глубже. Его головка упирается в мышцы у основания моего горла. В уголках моих глаз наворачиваются слезы, но я не сдаюсь, полная решимости довести его до предела.

— Смотри на меня.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом.

Его лицо искажено, в нем столько страсти, что у меня перехватывает дыхание. Его глаза горят расплавленным огнем, и в них я вижу свое отражение — богиню, искусительницу, женщину, не боящуюся своих желаний.

Взгляд, потемневший от вожделения, устремляется в мой рот.

— Ты так прекрасна, когда твои губы обхватывают мой член.

Я стону и заглатываю его член, мое возбуждение нарастает вместе с его дрожью и стонами. Они смешиваются с потрескиванием и шипением огня, и тихим шелестом ветра.

— Я возьму тебя за горло, Аметист. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я тебя использовал?

— Да, — говорю я с набитым ртом. — Пожалуйста.

Он крепче сжимает мои волосы, удерживая мою голову на месте, и подается назад. Мощным толчком он глубоко и резко входит в мой рот, встречая сопротивление мышечного кольца.

— Расслабь горло, детка, — мягко говорит он, нежно поглаживая меня по щеке большим пальцем. — Впусти меня.

Кивнув, я подчиняюсь ему, заставляю мышцы расслабиться и позволяю ему проникнуть еще глубже. Когда он преодолевает мой рвотный рефлекс, мы оба стонем.

— Вот так, — рычит он. — Вот так.

Он двигается взад и вперед, беря все под свой контроль, и каждый мощный толчок доставляет мне волну удовольствия. Его вкус, его запах, ощущение того, как его член растягивается на моих губах, — это опьяняет, заставляя мое естество сильнее пульсировать от желания.

— Ах… ты моя хорошая девочка. Мое самое особенное, маленькое удовольствие.

Свободной рукой я запускаю пальцы в трусики и обвожу круг вокруг своего набухшего клитора. Возбуждение покрывает мои пальцы, они скользкие и горячие, пока я ласкаю себя, подстраиваясь под ритм его движений.

— Вот так. Ласкай его нежно и медленно.

Каждый стон, каждый вздох Ксеро усиливают мое собственное наслаждение, и я нажимаю сильнее, желая кончить.

— Ты принимаешь меня так глубоко, так хорошо. Черт, маленький призрак, ты доведешь меня до оргазма.

Я хочу подтолкнуть его к краю, почувствовать силу его оргазма, взять под контроль это потрясающее существо. Его член пульсирует, мышцы пресса напряжены, дыхание становится прерывистым. Как раз в тот момент, когда он близок к кульминации, он отстраняется, и его член с влажным звуком выскальзывает из моих губ.

— Ксеро? — спрашиваю я с придыханием в голосе.

Он наклоняется, его глаза встречаются с моими.

— Ты была такой хорошей девочкой, я дам тебе то, чего ты хочешь.

У меня округляются глаза.

— Ложись на спину, детка. Я возьму твою сладкую киску.

79. КСЕРО

Аметист смотрит на меня затуманенным взглядом. Тушь растеклась по щекам, придавая ей очаровательно растрепанный вид. При виде нее, такой страстной, раскрасневшейся и готовой принять мою сперму, у меня встает. Этого почти достаточно, чтобы я кончил.

Почти.

Но я не собираюсь кончать раньше своего маленького призрака.

Ее грудь колышется, когда она садится на корточки, и я укладываю ее на спину. Видеть ее лежащей передо мной на ковре, в отблесках пламени, согревающих ее кожу, — это просто божественно.

Аметист — это шедевр плавных изгибов и впадин. Я любуюсь ею, лежащей подо мной, ее тело дрожит от желания. Ее грудь полная и округлая, соски твердеют от возбуждения. Я смотрю на то, что у нее между ног, и стону, завороженный влажностью, блестящей на ее розовых складках, скользких и манящих.

Ее тело, которое когда-то было пьянящей смесью невинности и красоты, теперь стало таким же, как у других. Шрамы, украшающие ее кожу, рассказывают о битвах, которые она выиграла, и о мести, которую она обрушит на наших общих врагов.

Часто и прерывисто дыша, она тянется к моей рубашке. Я придвигаюсь ближе, располагаясь между ее кремовых бедер. Мои пальцы скользят вниз по ее животу, заставляя мышцы под кожей подрагивать.

— Ксеро, — шепчет она, — на тебе слишком много одежды.

Уголки моих губ растягиваются в ухмылке.

— Тогда ты знаешь, что делать.

Она просовывает пальцы в вырез моей рубашки и сильно тянет, так что пуговицы рассыпаются по ковру. У меня перехватывает дыхание, когда она продолжает стягивать с меня одежду, пока не обнажает грудь и пресс.

— Нетерпеливая, маленькая призрачная девочка? — смеюсь я.

Пока она проводит руками по моим грудным мышцам, я провожу пальцами по гладким контурам ее киски. От ее отчаянных стонов в моем сердце разливается гордость. Я дразню ее клитор, заставляя ее выгибаться. Ее стоны удовольствия — все, что мне нужно, чтобы просунуть два пальца в ее влажное лоно.

— Ксеро, — стонет она, двигая бедрами в такт моим движениям. — Я хочу больше.

Я усмехаюсь.

— Кто я такой, чтобы отказывать любимой женщине?

Я добавляю третий палец, наслаждаясь тем, как она дрожит и выгибается от моих прикосновений. За последние несколько дней она стала менее пугливой, более отзывчивой и смелой, чем когда-либо. Не могу сказать, из-за пыток, которым она подвергала меня, из-за того, что ее доверие ко мне росло, или из-за того, что прошло время, но от ее уверенности у меня кружится голова.

— Черт, ты такая тугая, — рычу