Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

— Фух, — я с облегчением выдохнул и пробубнил: — Очень ценное качество.

— Вот именно, а все эти порхающие юные прелестницы — просто бабочки-однодневки. Ой, Генка, смотри, какой колоритный Дед Мороз! — Германовна кивнула на чернокожего здорового мужика с белой бородой и в красном колпаке. — Или как его тут величают?..

— Пер-Ноэль, — подсказал я, с улыбкой наблюдая, как Инесса с девчоночьим азартом рванула фотографироваться с главным рождественским героем. И дождь ей нипочём.

Я вытер ладонью мокрое лицо и оглядел галдящих французов… херня, а не зима. Скорей бы домой.

В кармане мобильник пиликнул входящим сообщением. Сонечка выслала свежую фотографию. Я хохотнул, а член нервно дёрнулся. Что творит, зараза! На снимке Сонька в чулках, провокационном белье и с бананом во рту… и надпись: «Скучаю-у-у-у!»

И я скучаю, детка, потерпи недельку.

Но сейчас мне не хочется общаться, потому что меня грызёт беспокойство. Мама так и не перезвонила. Я набрал ей ещё час назад, и, когда она не ответила, даже и не подумал волноваться. Но сейчас, спустя столько времени… Она ведь знает, что я звоню каждое утро. Я стараюсь убедить себя, что зря волнуюсь — мама могла увлечься уборкой, забыть телефон в спальне или вовсе его потерять… да что угодно!

Звоню снова и снова… а в ответ — лишь гудки.

Мамочка, ну ответь, пожалуйста!

Наверное, слишком рано паниковать, но тревога нарастает с каждой секундой. Я киваю вернувшейся ко мне Инессе, даже не слыша, о чём она говорит, и послушно следую в заданном ею направлении. Сука, почему у меня нет мобильного номера соседей, когда он так нужен? Я мог бы попросить Макса, чтобы заехал к нам, но чёртов Малыш вместе с Мартой умчался в Алушту — он тоже скучает по своей маме.

Может, дёрнуть Кирюху?..

— Геночка, что-то случилось? — Инесса встряхивает меня за плечи, а я с удивлением обнаруживаю себя в торговом центре.

Пожимаю плечами, отмахиваюсь и снова звоню маме… и снова… И ничего. Пытаюсь выдержать ещё немного времени, но в голове рождаются картинки одна страшнее другой… и я не выдерживаю — звоню Кирюхе и объясняю ситуацию. Мой друг понимает очень быстро и не задаёт лишних вопросов.

Теперь мне нужно набраться терпения, чтобы дождаться его звонка.

Это невыносимо долгий час — бесконечный. Каждые пять минут я продолжаю звонить маме и повторяю, как мантру: «Мамочка моя любимая… ответь мне, мамочка! Господи, всё, что хочешь возьми!.. Только, умоляю, позволь мне поговорить с моей мамой, не допусти ничего плохого… слышишь меня?!»

Глава 80 Гена

24 декабря (вечер)

Где-то далеко внизу, под стальным брюхом самолёта, рождественская Европа превратилась в маленькое световое пятно, а вскоре и вовсе исчезла — из вида и из мыслей.

И только одна мысль взрывает мой мозг, одна-единственная просьба: «Мамочка, только не бросай меня!»

Пока ждал Кирюхиного звонка, я с ума сходил от неизвестности и страха. Теперь мне ещё страшнее, и все та же неизвестность — что меня ждёт в Воронцовске? Остаётся только молиться.

Кир опоздал совсем немного… Если бы он приехал к нам домой на полчаса раньше… Если бы я позвонил ему сразу, как только мама не ответила на мой вызов… Если бы я, урод, не оставил её одну…

Кирюхе даже выяснять ничего не пришлось — обо всём доложили соседи, устроившие собрание около нашего дома. Оказалось, что моя неугомонная мамочка взобралась на крышу дома, чтобы почистить снег — грёбаный снег, который больше некому было убрать. Кир бормотал в трубку извинения, что не вспомнил, не догадался… но ведь это я должен был помнить! А мама слишком самостоятельная и скромная, чтобы попросить кого-то о помощи, и чересчур заботится о моём спокойствии, чтобы пожаловаться на неудобства.

Я не знаю, как это случилось — закружилась ли у мамы голова, или она поскользнулась, отвлёкшись на разговор с соседкой… но она упала с этой чёртовой крыши. Господи, бедная моя мамочка! К счастью, соседка, которая всё это видела, тут же поспешила на помощь и вызвала скорую. Падение смягчил снег, и всё же не уберёг маму полностью — травма головы, множественные ушибы, перелом руки… и Бог знает, что ещё.

Кирюха съездил в больницу, выяснил всё, что мог, и пообещал держать меня в курсе. А ещё он связался с моим отцом и рассказал ему о том, что случилось. Но от отца я смог добиться ещё меньше.

«Сын, не дёргайся и не пори горячку. Сиди в своём Париже, я всё устрою», — прогудел он мне в трубку и отключился.

Как будто я способен праздновать в ожидании новостей. Устроит он… Уже устроил! Вернее, мы оба с ним позаботились — оставили маму одну.

Как же невыносимо долго длится полёт, а впереди ещё полночи в Стамбуле и два часа в Москве. Диана просила подождать другой рейс, и мне, наверное, стоило её послушать, но ведь это ещё несколько часов на месте в полном бездействии. А сейчас я хотя бы лечу… в Стамбул, чтоб его.

Кажется, я забыл поблагодарить Диану… за то, что она организовала мой вылет, едва услышав о маме. За то, что в аэропорт меня доставили на полицейской машине с мигалками, за то, что следом, оставив семью, туда примчалась Диана, а потом сама звонила в Воронцовск, поднимала свои связи… За её обещание, что всё будет хорошо и никак иначе.

Я потом скажу ей спасибо… и всем остальным, кто пытался мне помочь — Инессе, Жеке, Кирюхе, стерве Риммочке, которая клятвенно заверила Диану, что раздобудет нужного нам нейрохирурга, даже если придётся снимать его с бабы. Я всех отблагодарю, лишь бы мама была в порядке.

* * *

Воронцовск, 25 декабря

— Так, Геныч, алё! — перегнувшись с заднего сиденья, Риммочка пощёлкала пальцами перед моим носом. — Что ты опять задумался, я же сказала, что всё отлично. — Андрюш, скажи ему.

— Всё обошлось, Ген, — пробасил огромный и добродушный Андрюха, он же Дианкин водитель, телохранитель и Риммочкин близкий друг по совместительству.

Диана предупреждала, что эти двое встретят меня в аэропорту и отвезут в больницу, поэтому Кирюхе я дал отбой — он и так не высыпается.

— Может, ещё кофейку? — Римма потрясла термосом. — А то ты на нежить похож. Напугаешь маму своим видом, а ей, между прочим, нельзя нервничать.

— Спасибо, ребят. За всё вам спасибо! — с чувством поблагодарил я и покачал головой, отвергая кофе. За последние