5 Братьев - Пенелопа Дуглас

Ее сиськи подпрыгивают, а я не могу проникнуть достаточно глубоко.

— Блядь, — выдыхаю я. — Крисджен...

Я целую ее соски, ее горячее дыхание увлажняет мою руку на ее губах; я мягко и медленно поглаживаю большим пальцем ее клитор.

— Хочешь, чтобы я остановился? — спрашиваю я ее.

Она качает головой.

— Будешь слушаться с этого момента?

Она качает головой.

Я улыбаюсь. Ну конечно нет.

Я вколачиваюсь в нее, наклоняюсь, хватаю ее за волосы на затылке и глубоко проникаю в ее рот, целуя.

— Ох, Мейкон, — стонет она, вздрагивая, пока я ласкаю ее клитор. — Боже, я... я...

Она кончает.

— Всё хорошо, — рычу я. — К черту. Кричи.

Я выпрямляюсь, убираю руку с ее рта и жестко трахаю ее, снова и снова насаживая на свой член.

Она вскрикивает, ее тело напрягается, мышцы каменеют, а киска сжимается вокруг меня, пока я скольжу внутрь раз за разом.

— О боже! — кричит она, скользя по столу взад-вперед.

Мой член пульсирует от жара, сперма начинает изливаться, и в горле застревает тяжелый стон.

Но тут в дверь стучат.

— Эй?

Я не останавливаюсь.

Стол бьется о стену, я опираюсь рукой о поверхность, продолжая двигаться в ней. Ее тело обмякает, когда оргазм идет на спад.

— Минуточку! — рявкаю я на копов.

— Кто это? — кричит один. — Что здесь происходит?

— Мы еще не закончили! — кричит она, запрокидывая голову. — Пожалуйста, еще минуточку!

Я задыхаюсь, изливаюсь и издаю тяжелый стон, кончая внутри нее и продолжая толкаться.

— Блядь, — я откидываю голову назад, скользя внутрь и наружу всё медленнее, пока разрядка растекается по телу и всё начинает расслабляться.

Но, прежде чем мы заканчиваем, она садится и обхватывает меня руками, ее волосы, влажные от пота, падают на лицо; она целует меня.

Я обнимаю ее, касаясь везде, куда могу дотянуться. Боже.

Она отстраняется, но держит свои губы в дюйме от моих.

— Я...

Но что бы она ни собиралась сказать, слова замирают на ее губах, и я понимаю.

Слов нет.

Кроме того, что я хочу сделать это с ней еще тысячу раз. И медленнее, гораздо медленнее.

Я отступаю на шаг, застегивая брюки; она спрыгивает со стола, поспешно натягивая мою черную рубашку с оторванными пуговицами.

Она открывает дверь и выходит, а я остаюсь позади, застегивая ремень.

— Мисс Конрой, вы в порядке? — слышу я вопрос одного из полицейских.

— Да, всё отлично, — со смешком отвечает она. — Мне правда очень жаль. Мой парень... Ну...

— Ваш парень? — переспрашивает второй.

Я распахиваю дверь до конца и вижу, как охранники замечают меня, когда я встаю рядом с ней.

— Мейкон Йегер, — говорит один из них.

Я знаю его, но не помню имени. Зато они оба знают меня.

— Всё... нормально? — спрашивает тот, которого я узнал.

— Да, — я киваю, закидывая руку ей на плечи, чтобы они поняли, что мое. — Извините. Это моя вина.

Они переводят взгляд на выломанную дверную коробку позади нас, а затем снова на нее.

— Вы уверены?

Она прижимается ко мне и по-собственнически кладет руку мне на живот.

— Я в порядке, — я чувствую, как она краснеет. — Спасибо.

Они мнутся, но в конце концов кивают и начинают разворачиваться.

— Нам придется позвонить вашим родителям и сообщить о вызове, — говорит один из них, направляясь к двери.

Крисджен кивает:

— Удачи вам с этим.

Она идет к лестнице, бросив на меня взгляд.

— Я буду в душе. Поторопись.

Я опускаю взгляд на ложбинку груди, выглядывающую из-под распахнутой рубашки, которую она не потрудилась запахнуть, и чувствую, как тело снова обдает жаром.

Я поворачиваюсь к охранникам, на их лицах мелькает насмешливое понимание. Иду за ними, провожая до выхода.

— Я заблокирую дверь.

— И не вздумайте сегодня еще и пожарную сигнализацию включить, а? — подшучивает один из них на прощание.

И я не могу сдержать ответной улыбки.

— Постараемся.

Ее полупрозрачные занавески светятся белым в льющемся в комнату лунном свете; я прижимаю ее к себе, глядя на кровать с балдахином.

Белая ткань драпируется вокруг каркаса и спадает по четырем столбикам, словно кровать из какой-то сказки.

Ее простыни на ощупь как вода. Мягкие, драгоценные и нежные, как облако для куклы.

— Мне нужно отвезти тебя домой, — говорю я ей, пропуская пальцы сквозь ее волосы. — Эта спальня действует мне на нервы.

Она тихо смеется, но не поднимает голову с моей груди.

— Почему?

— Она напоминает мне, что ты и близко не моего возраста, — я смотрю на всю эту ткань. — О чем я часто забываю, учитывая то, что я только что с тобой делал.

Ради всего святого, у нее на прикроватной тумбочке всё еще лежит учебник по математике. Мне как-то не по себе от того, как она только что скакала на мне задом наперед.

Она поднимает голову.

— Ты когда-нибудь был с кем-то, у кого с тобой разница в тринадцать лет?

Я почти улыбаюсь, потому что нет, не был; но улыбка почти сразу меркнет. На самом деле, это неправда.

Она смотрит на меня, ее собственное веселье угасает.

— Прости, — говорит она.

— За что?

Она опускает глаза, открывает рот, чтобы что-то сказать, но снова закрывает. Я напрягаюсь.

Она сглатывает.

— Арми... рассказал мне, эм... — она встречается со мной взглядом. — Он рассказал мне о муже с женой, которые сделали вам обоим предложение.

Я еложу, отводя взгляд.

Но не могу пошевелиться. Она лежит на мне.

— Он не вдавался в подробности, — продолжает она, — но в конце концов я поняла, что ты, должно быть...

— Я чист, — говорю я. — Если ты об этом беспокоишься.

Она не отступает.

— Я не беспокоилась, — говорит она мне. — Я знаю, что ты никогда не подверг бы меня опасности.

Но она продолжает пристально смотреть на меня, и комната внезапно кажется слишком маленькой.

— Скольким? — спрашивает она меня.

Я стискиваю зубы, сжимая их на долю секунды.

— Я не хочу об этом говорить.

Но она давит на меня:

— Сколько раз ты это делал?

— Что я сказал, Крисджен?

Она замолкает, но даже несмотря на то, что я обнимаю ее, она кажется сейчас такой далекой.

Прошлое — это депрессия. Я не могу его изменить. Зачем вообще об этом думать?

Может, в конце концов у нас всё было бы хорошо, если бы я не зашел так далеко, но что, если бы нет? Я позаботился о своей семье, и сделал бы это снова.

Может быть.

Я не знаю.

Мне становится трудно дышать, и, не задумываясь, я прижимаю ее к себе крепче.

Трудным был