5 Братьев - Пенелопа Дуглас

— Пять-пять-восемь-три-ноль-два, — я диктую Арасели код.

Она смотрит на меня, на секунду вскинув брови, словно не ожидала, что я ей его скажу. Этот код знают все мои друзья.

Она вводит цифры и ждет, пока ворота откроются, прежде чем проехать. Обогнув подъездную дорожку, она останавливается перед дверью.

Я уже собираюсь спросить, не хочет ли она зайти и сделать маргариту, но она опережает меня.

— Каким он был? — спрашивает она, уставившись на руль. — Арми?

Я опускаю глаза.

— Пожалуйста, не спрашивай меня об этом.

Но она спорит:

— Ты у меня в долгу. Это было хорошо?

Я отстегиваю ремень безопасности, но не выхожу.

— Он большой? — шепчет она, вдруг прозвучав так неуверенно. — Где он трогает?

В груди щемит, и не из-за вопросов, а из-за ее тона. Она хочет знать, потому что пытается представить, как бы он был с ней.

— Ты получишь всё, что хочешь, — я встречаюсь с ней взглядом. — Я бы не стала говорить это каждому, но не думаю, что ты потерпишь неудачу.

Выхожу из машины, наклоняюсь и заглядываю обратно через окно.

— Он просто с ума сойдет, — говорю я ей. — Когда влюбится в тебя.

В уголках ее губ мелькает улыбка, я захлопываю дверцу и направляюсь в дом.

26

Мейкон

— Сделай одолжение, мужик, — Даллас проводит рукой по волосам. — Пожалуйста?

Музыка грохочет, я обвожу взглядом комнату, сверля глазами всё вокруг, но не вижу ничего, кроме ее образа в своей голове.

— Потрахайся, — говорит он мне, указывая на женщин за столиком возле музыкального автомата. — Выбери одну. Или двух. Тебе нужно что-то теплое. Женщина. А не ребенок.

Ребенок...

Вот именно.

Крисджен Конрой ведет себя как гребаный ребенок. В точности как Трейс. Вместо того чтобы признать, что сделала что-то не так, она надувает губы и уходит. О чем я вообще думал? Что все мои дни с ней будут такими? Терпеть бесконечный поток дерьма просто потому, что с ней круто трахаться?

Я прикусываю щеку изнутри. Сильно.

Ребенок...

Этот ребенок... это целая гребаная планета.

Боже, я никогда ничего так сильно не хотел, пока не появилась она. Свет, льющийся сквозь окна в моей комнате сегодня ночью, отбрасывал пурпурное сияние на ее кожу. Всё, что я видел, — это звезды. Другой мир.

— Я думал, она тебе теперь нравится, — ворчит Арми на Далласа.

— Она мне нравится, — отвечает тот. — Но она никогда не собиралась оставаться. Никто из них не остается.

Блондинка с высоким хвостом в желтой майке ловит мой взгляд. Я сжимаю кулаки, скрестив руки на груди.

— Она выйдет замуж за богача, — продолжает Даллас, — и в конце концов мы станем для нее не более чем мимолетным кивком на улице. Когда-нибудь мы будем стричь ей газон.

Ей бы это чертовски понравилось, не так ли? Платить мне за то, чтобы я приходил к ее дому...

— Она из них, — продолжает он.

Позволяя мне ступить в ее сияющий белый вестибюль, чтобы она могла выписать мне чек...

— А не из нас, — заканчивает он.

Я опускаю руки и срываюсь с места, заметив, как блондинка за столиком выпрямляется, а на ее губах играет улыбка.

Но я резко сворачиваю вправо, направляясь прочь от нее, прямиком к чертовой двери.

— Мейкон! — окликает Арми у меня за спиной.

Следом Даллас кричит:

— Ты куда?

Я достаю ключи из кармана и направляюсь к пикапу, но тут мне в голову приходит мысль, и вместо этого я захожу в дом. Взбежав по лестнице, врываюсь в свою спальню и распахиваю дверцу шкафа. Вытаскиваю чехол для одежды, расстегиваю его и достаю черный костюм, который надевал на похороны родителей.

После этого я перестал на них ходить и больше не прикасался к этим вещам, гордясь тем, что я рабочий человек. Я никогда не хотел выглядеть так, будто пытаюсь казаться лучше остальных жителей Саноа-Бэй.

Не знаю, почему я хочу, чтобы она посмотрела на меня иначе. Я не стыжусь того, что я рабочий. Трейс носит джинсы и футболки. Айрон тоже.

Арми носит рубашки как можно реже, а Даллас знает, что ему дадут только за одну его улыбку.

Я хочу, чтобы она знала: я не такой, как они.

Я вытаскиваю пистолет, который забрал у Мариетт, из-за пояса джинсов и подхожу к тумбочке, собираясь бросить его в ящик, но замечаю, что того, который я там прятал, нет.

Мои братья всегда знали, что он там. Он пролежал там годы.

Она спит в моей постели всего неделю, а он уже исчез.

Полагаю, теперь мне придется поехать за ней. Мне нужно вернуть пистолет.

Я слегка улыбаюсь, бросаю пистолет от Мариетт в ящик на его место и раздеваюсь.

Надеваю костюм, выбираю черную рубашку и черный галстук, провожу пальцами по волосам. Схватив ключи, спускаюсь по лестнице, выхожу за дверь и направляюсь к пикапу. Забравшись внутрь, трогаюсь с места и мчусь через железнодорожные пути в Сент-Кармен.

Разбитая грунтовка сменяется крошащимся бетоном, который постепенно переходит в свежий асфальт, и вместо шума шин под днищем пикапа наступает тишина.

Витрины магазинов темны, дождь мерцает под светом фонарей, словно светлячки, а я смотрю только вперед, проезжая повороты, на которые не сворачивал годами, и предприятия, в которых я никогда не был достаточно хорош, чтобы делать покупки.

Меня до сих пор поражает, что я решил отправить Лив в школу здесь. Я просто знал, что это выход. Я тогда еще не мог себе этого позволить из-за Далласа, а Трейс совершенно не интересовался учебой. К тому же я был в долгу перед Лив.

Мы не росли вместе, поэтому она никогда по-настоящему меня не знала, а я не облегчал ей задачу. У нее были цели, а я хотел, чтобы хотя бы один человек в семье пошел в колледж.

Но я позаботился о том, чтобы она никогда не давала этой школе повода вызывать меня сюда. Я хотел как можно реже ступать на землю этого города.

И вот теперь я здесь... изнываю от жажды по одной из их дочерей.

Я сворачиваю на ее подъездную дорожку, замечаю пару горящих окон и огибаю газон посередине. Шины визжат, когда я резко торможу перед ее дверью.

Выпрыгнув, оставляю ключи в замке зажигания и поправляю галстук.

Нажимаю на дверной звонок.

Смотрю на телефон, проверяя время — 11:03.

Она говорила, что брат с сестрой у бабушки с дедушкой. А если ее мать вернулась пораньше, ну что ж. Значит, мы