5 Братьев - Пенелопа Дуглас

Я смотрю, как она подбирает биту и направляется к выходу с кладбища; на ее лице ясно как день читается боль. Но он этого не заметил. Не заметил, как дернулись ее глаза, когда он прошел мимо нее так, словно ее здесь и не было.

У меня нет возможности пойти за ней. Подходит Мейкон; его челюсти сжаты, а тяжелый взгляд устремлен на меня.

— Я сказал тебе оставаться у Мариетт. Чего ты думала этим добиться?

Арми опускает руки, но мне кажется, Мейкон его даже не заметил. Он смотрит на меня так, как иногда смотрит на Трейса.

Я сглатываю.

— Избавиться от них до вашего появления.

— По-твоему, я имею привычку делать глупости, от которых меня нужно защищать? — отчитывает он меня. — Они могли причинить тебе боль. Забрать тебя. Я могу пережить несколько поваленных надгробий — несколько ям в земле, — он указывает на землю под нами. — Потому что это игра в долгую, и ни один человек в моем чертовом доме этого не понимает!

Я вздрагиваю, его рык бьет по ушам. Не думаю, что родители когда-либо так на меня кричали. Никогда.

Впрочем, не думаю, что их крик задел бы меня так же сильно, как его.

— Я хотела помочь, — объясняю я. — Я просто...

— Когда мне понадобится твоя помощь, я попрошу, — огрызается он. — Мне не нужна нянька. Ты понимаешь?

Я отшатываюсь, меня накрывает желание спрятаться. Он смотрит на меня так, будто я дура.

Я нравлюсь ему на его кухне и в его спальне. И больше нигде.

— Отвезите ее домой, — приказывает он.

Сантос, чьего появления я не заметила, делает шаг вперед.

Я не могу смотреть на Мейкона.

— У меня есть машина, — говорю я и пытаюсь пройти мимо него.

— И убедись, что она никуда не уйдет, — кричит он вслед.

Сантос хватает меня за запястье, но прежде чем я успеваю вырваться, раздается голос:

— Не трогай ее.

Я поднимаю глаза на Трейса. С жестким взглядом он стоит выпрямившись — выше, чем я когда-либо его видела, — и вокруг воцаряется тишина. Затихает даже дождь.

Сантос отпускает меня.

Трейс делает несколько шагов к брату. Мейкон поворачивается к нему.

— Ты можешь так разговаривать с нами, — говорит Трейс. — Потому что иногда мы это заслуживаем, но она — не твоя собственность.

В глазах начинает щипать. Мейкон стоит лицом к лицу с братом, почти вплотную.

Трейс не сдвигается с места.

— Я не ударю в ответ, — говорит он ему, — но и отступать больше не стану.

Я почти улыбаюсь.

— С ней, — говорит он Мейкону, — ты должен быть нежным.

— Это ты собираешься ее вернуть? — бросает ему вызов Мейкон.

Вернуть меня. Как какую-то вещь, лишенную права голоса.

Я отвожу взгляд, но краем глаза вижу, как Трейс поворачивается ко мне. Я встречаюсь с ним взглядом.

— Могу я вернуть тебя обратно? — спрашивает он.

Я открываю рот, но ничего не говорю. Я не хочу снова начинать всё с Трейсом, но мне так нравится, что он спрашивает. Кажется, внутри него что-то изменилось.

Он подходит, берет меня за руку и говорит:

— Я отвезу тебя домой.

Он собирается увести меня, но я тяну его обратно и крепко обнимаю. Грудь наполняется чем-то незнакомым, и я не знаю, что это, но это приятное чувство. Жаль, что мы не начали именно так. Как друзья.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я.

Снимаю дождевик Лив, поворачиваюсь к Мейкону и делаю шаг ближе.

— Ты ведь не собирался возвращать меня, не так ли?

Он молчит, не сводя с меня глаз.

Я с трудом проглатываю ком в горле.

— Если я займусь с тобой любовью...

Я понижаю голос:

— Не думаю, что когда-нибудь захочу кого-то другого, — я смотрю на него, отчаянно желая, чтобы все остальные исчезли и он позволил мне прикоснуться к нему. — Вернешь ли ты меня?

Его грудь тяжело опускается.

Я хочу, чтобы он вернулся ко мне, но что-то его сдерживает. Может, мой возраст. Может, он думает, что его здоровье станет для меня обузой.

А может, что-то еще.

Но я не могу спать в его постели сегодня ночью.

— Арасели, — кричу я через плечо. — Ты не отвезешь меня домой?

Я ухожу, догоняя ее. Мы обе запрыгиваем в ее машину, и я блокирую свою дверь, потому что не доверяю себе, если он попытается силой вернуть меня.

Трейс был прав. Мне нужно, чтобы он был нежным.

Мы трогаемся, по радио играет музыка, и я сотню раз едва не прошу ее остановиться. Он слишком горд. Он не поедет за мной. Он скорее будет страдать двадцать лет, чем признает, что я ему нужна. Он не приедет в Сент-Кармен.

Он никогда не пересечет пути ради женщины.

Вскоре мы выезжаем из Залива и поднимаемся в мой район; идет ровный, но мелкий дождь.

Арасели так и не проронила ни слова.

Наконец я нарушаю молчание:

— Ты влюблена... в Арми, — я смотрю на нее. — Прости. Я не знала.

Она держит руль обеими руками, не отрывая взгляда от лобового стекла.

— Ты и не должна была. Уж он-то точно не знает.

— А со мной ты не ходишь вокруг да около, — задумчиво произношу я. — Так почему с ним ходишь? Почему не скажешь ему?

— Я говорила, — бесстрастно отвечает она. — Когда мне было пятнадцать.

Оу.

— Ему тогда было девятнадцать, и он рассмеялся мне прямо в лицо. Я сказала ему еще раз, когда мне было восемнадцать, и потом в двадцать.

— Но разве ты не встречалась с Айроном и Далласом в то время?

Она встречалась с ними обоими где-то в этот промежуток.

Но она лишь достает сигарету из пачки на консоли.

— Да, ну... это никогда не было про любовь. И для них тоже.

Я наблюдаю за ней, и со временем она вызывает у меня всё больше любопытства. Она не хотела держаться близко к семье. Она хотела быть ближе к Арми. Любыми доступными способами. Убирала их дом, работала в ресторане, встречалась с Айроном и Далласом...

Может быть, Арми поймет, что скучает по ней, если настанет время, когда ее не будет рядом. Она кажется мне человеком, который, в отличие от меня, точно знает, что хочет делать со своей жизнью.

Мы въезжаем на мою улицу, и она говорит:

— Я всё равно могу найти кого-то получше. Отец Клэй ведь свободен, верно?

Я прыскаю со смеху. Мы подъезжаем к моим воротам, и сквозь прутья я вижу, что дом темный. Пейсли и Марс у дедушки