Попробуй сбежать - Виктория Рогозина

его грудь, чувствуя, как сердце под её ладонью бьётся в унисон с его. И в этой тишине, среди разрушенного хаоса, между дымом и осколками, они просто сидели, ощущая друг друга, понимая, что никакие стены, никакие интриги и страхи не смогут разрушить того, что между ними было и есть.

Ванесса медленно подняла взгляд, её серые глаза встретились с черными, почти бездонными глазами Давида. Она почувствовала, как напряжение постепенно уходит, оставляя место странной, тёплой тяжести в груди.

— Почему ты так напился? — тихо спросила она, осторожно, словно боясь ранить его словами.

Давид медленно выдохнул дым, его плечи опустились на мгновение, и голос был хриплым, но твёрдым:

— Я думал, что потерял тебя… твоё доверие… — произнёс он почти шепотом, будто каждое слово рвалось изнутри.

Ванесса покачала головой, сжимая его руку, как будто могла удержать его в этом мире, и тихо сказала:

— Эрик сам признался в своём проступке… — её голос дрожал, но она старалась быть спокойной. — И всё же… от меня слишком много проблем, слишком много боли.

Давид не отводил взгляда, изучал каждую черту её лица, каждый изгиб, каждое движение её рук. Его глаза, казалось, были чёрной бездной, в которую можно было провалиться, и она почувствовала, как её сердце сжимается и разжимается одновременно.

Он опустил лицо ближе, дыхание стало почти ощутимым на её губах, и тихо, но с абсолютной серьёзностью спросил:

— Будешь моей женой?

Ванесса улыбнулась, лёгкая дрожь пробежала по телу, и в глазах появилось смешанное чувство радости и тревоги.

— А что с моим кланом? — спросила она осторожно, словно проверяя границы его правды.

Давид провел рукой по её спине, крепко, почти владительно, и сказал:

— Ринат помогал Мириэн с информацией. Им было выгодно избавиться от тебя и надавить на меня. Клана больше нет. Но… — он сделал паузу, взгляд стал мягче, чуть светлее, — поскольку ты моя жена по документам, половина всего, что у меня есть, юридически твоя.

Ванесса с сомнением приподняла бровь:

— Неужели ты так доверяешь мне? Не думал, что я могу просто развестись и забрать часть твоих активов?

Давид усмехнулся, его губы изогнулись в лёгкой, почти жестокой улыбке, и пальцы снова скользнули по её талии:

— Нет. Даже если бы это было возможно… — он сделал шаг ближе, так что их лбы почти соприкоснулись, дыхания смешались, и голос стал тихим, но властным: — Я весь принадлежу тебе. И хочу обладать тобой. Полностью.

Ванесса тихо улыбнулась, чувствуя, как тепло его тела расползается по её собственной.

— Я твоя жена, — сказала она почти шепотом, — ты сам на это подписался.

Давид медленно выдохнул, и его рука сжала её талию крепче, притягивая к себе ближе. Она почти полностью легла на него, чувствуя ритм его сердца, хриплое, тяжёлое дыхание, которое словно сливалось с её собственным. Они сидели так, неподвижно, лишь их тела обменивались теплом и силой, понимая друг друга без слов.

Через некоторое время Ванесса приподняла голову, губы её коснулись шеи Давида, мягко целуя, затем слегка прикусила кожу зубами. Он задрожал, вдохнув её аромат, и пальцы скользнули по её спине, будто стараясь удержать её совсем рядом.

— Ты всегда так близко… и так опасно манишь, — пробормотал он, голос хриплый, почти низкий, наполненный эмоциями, которые она чувствовала всем телом.

Ванесса улыбнулась в ответ, легкое возбуждение смешалось с чувством доверия и безопасности. Её ладони скользнули по его груди, ощущая силу и контроль, которые он оказывал, и одновременно мягкость, что принадлежала только ей.

— Ты всегда такой… безжалостный и честный одновременно, — прошептала она, не отрывая губ от его шеи, — и я… я люблю это.

Давид медленно наклонил лицо к её уху, губы почти коснулись кожи:

— Я хочу, чтобы это знала только ты… — шепот, тяжёлый и властный, — и никто другой не имел права даже думать о тебе.

Ванесса вдохнула, чувствуя, как её тело отвечает на каждое движение, каждое прикосновение, а разум медленно отпускает тревогу и сомнения. На диване, среди хаоса, который оставался за пределами их близости, они просто были друг для друга, в этот момент — полностью.

Глава 117

Они сидели, развалившись на изуродованном диване в разрушенной гостиной, будто весь этот хаос больше не имел к ним отношения. Давид откинулся спиной на спинку, запрокинув голову, между губ — сигарета. Дым поднимался вверх, растворяясь в полумраке, смешиваясь с запахом алкоголя, пыли и чего-то ещё — слишком личного, слишком живого для этого мёртвого пространства.

Ванесса устроилась рядом, почти лежа на нём: её спина опиралась на его грудь, плечо — под его ключицей, голова слегка откинута, глаза прикрыты. Его рука свободно лежала у неё на плече, пальцы медленно, почти лениво скользили по коже — не требовательно, не жадно, а так, как касаются того, что больше не нужно удерживать. Она была здесь. С ним. И этого было достаточно.

Ванесса выглядела удивительно спокойной — умиротворённой, собранной, будто все острые края внутри неё наконец притупились. Близость с ним не жгла, не рвала — она выравнивала дыхание, возвращала ощущение целостности. Давид чувствовал это почти физически: с каждым её выдохом напряжение в нём оседало, уходило, словно пепел с кончика сигареты.

— Ты… поможешь мне вернуться к учёбе? — негромко спросила она, не открывая глаз.

Он медленно выдохнул дым, не сразу ответил, будто сам вопрос был слишком прост для всего, что между ними происходило.

— Без проблем, — сказал спокойно. — Скажи когда.

В уголках её губ появилась лёгкая, настоящая улыбка.

— Спасибо.

Он докурил, потушил сигарету о край пепельницы, стоявшей прямо на полу среди осколков стекла, и некоторое время просто смотрел на неё — на линию шеи, на расслабленные плечи, на то, как ровно она дышит.

— Покажешь мне шрам? — спросил тихо. — Тот, который прячешь.

Она медленно повернула голову, встретилась с его взглядом. В нём не было ни давления, ни жалости — только спокойная уверенность и терпение. Ванесса кивнула.

Давид мягко сменил позу, разворачиваясь к ней, осторожно подминая под себя, словно опасался спугнуть это хрупкое равновесие. Его ладонь коснулась её бока, задержалась — давая ей время передумать, отстраниться, сказать «нет». Но она не отстранилась.

Он зацепил край худи, медленно потянул вверх — движение было неспешным, выверенным, почти бережным. Всё остальное осталось за гранью слов, в тишине разрушенной гостиной, где между обломками и трещинами они наконец нашли точку покоя.

Ванесса сама перехватила край худи и, будто собираясь с духом, стянула его через голову. Ткань упала на пол, она осталась в плотном