Попробуй сбежать - Виктория Рогозина

тёмном топе, но почти сразу закрыла глаза, словно это могло защитить её от взгляда. Плечи напряглись, дыхание стало чуть глубже — не от страсти, от стыда. Она знала этот шрам, знала, как он ломает привычный образ её тела, как вторгается в каждое зеркало.

Давид не торопился. Его пальцы медленно, внимательно скользнули по коже, останавливаясь, изучая рельеф, след, оставленный болью. Не было резких движений, ни тени брезгливости — только сосредоточенность и странная, почти благоговейная тишина. Ванесса вздрогнула, когда почувствовала его губы на животе, на самой линии шрама, — не поцелуй даже, а тихое, уверенное принятие.

Она открыла глаза и посмотрела на него.

— У меня есть контакты лучших пластических хирургов, — спокойно сказал он, не поднимая взгляда. — Это тоже исправят. Если ты захочешь.

— Я… — она сглотнула. — Я не помню, откуда он. Но помню, как очнулась в домике. От боли. И тогда же увидела… — Ванесса нахмурилась, пытаясь ухватить ускользающий образ, лицо, тень. — Я не могу вспомнить. Кто это был.

Давид продолжал медленно гладить её живот, его губы едва касались кожи — успокаивающе, почти убаюкивающе.

— Мириэн, — сказал он ровно.

Ванесса резко посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь?

Он поднял глаза, встретился с её взглядом, не прекращая этого тихого, нежного ритуала прикосновений.

— Встречу в ресторане назначал Серебрянников-старший. Опять разговоры о браке. Мириэн… — он на мгновение усмехнулся, без радости, — случайно сказала лишнее. А потом был допрос. И она призналась.

Ванесса медленно выдохнула. Что-то внутри неё встало на место — не сразу, не окончательно, но достаточно, чтобы перестать дрожать. Она позволила себе положить ладонь ему на плечо, не скрываясь больше.

Давид чуть склонил голову, всё ещё глядя на её живот, будто запоминая каждую линию, каждый след боли, который теперь был частью её истории. Его пальцы замерли, ладонь легла ровно и уверенно, словно ставя точку.

— Я почти всех нашёл, — сказал он негромко. — Тех, кто участвовал в похищении. Тех, кто помогал.

Он поднял взгляд, тёмный, спокойный, без тени сомнений.

— Те, кого нашёл, уже наказаны.

Ванесса сглотнула. Внутри что-то болезненно сжалось, но страха не было. Было странное, тяжёлое понимание масштаба.

— А дальше?.. — тихо спросила она.

Давид медленно навис над ней, опираясь руками по обе стороны от её плеч, так близко, что между ними не осталось воздуха. Его лицо оказалось напротив её, дыхание тёплое, голос бархатный, почти ласковый — и от этого ещё опаснее.

— Остался один человек, — сказал он. — Тот, кто платил. Кто дергал за нитки. Я найду его. И сделаю то, что пообещал.

Он чуть наклонился ещё ближе, его лоб почти коснулся её лба.

— А потом… — пауза была короткой, но наполненной смыслом, — мы сыграем нормальную свадьбу. Настоящую. Если ты этого хочешь.

Ванесса внимательно смотрела в его чёрные глаза, будто искала в них не угрозу, а правду. Нашла. И задала другой вопрос.

— А чего хочешь ты?

Давид не отвёл взгляда.

— Я хочу детей от тебя.

Она вздрогнула — не от ужаса, от неожиданности. Это прозвучало не как приказ и не как игра, а как факт.

— Давид… — она выдохнула. — Я вообще-то ещё универ не закончила.

Он едва заметно усмехнулся.

— Закончишь. Получишь диплом. Хочешь — будешь заниматься музыкой, хочешь — чем угодно. Это не помешает нашим планам. Я обеспечу всё.

Он отстранился на долю секунды, затем добавил уже спокойнее:

— И этот дом… — взгляд скользнул по разрушенной гостиной, — не место для начала новой жизни. Мы найдём другой особняк. С нуля.

Ванесса посмотрела на него, потом неожиданно усмехнулась — тихо, по-настоящему.

— Похоже… мне всё-таки повезло.

Давид ответил ей тем же редким, почти незаметным выражением лица, которое появлялось только рядом с ней. Ванесса чуть приподнялась на локте, разглядывая его лицо, будто собирая его заново — таким, каким он был для неё всегда.

— Фобос сказал… — она помедлила, подбирая слова, — что ты не поверил в мою смерть.

Давид не отвёл взгляда.

— Не смог, — ответил просто. — Цеплялся за любую возможность. За любой слух, любую несостыковку. Пока не нашёл тебя.

Она улыбнулась — мягко, но в этой улыбке была тень.

— Я всё равно не понимаю, — тихо сказала она, качнув головой. — Почему я забыла именно тебя.

Он наклонился ближе, его губы коснулись её шеи, задержались, скользнули к плечу, ниже — медленно, бережно, будто возвращая её телу память, которую разум утратил.

— Удар, стресс, — пробормотал он между поцелуями. — Всё сразу. Слишком сильно. Удивительно, что ты вообще что-то помнила.

Ванесса невольно выгнулась навстречу, дыхание сбилось.

— А… — она сглотнула, — в нашу первую ночь… мне было хорошо?

Давид усмехнулся, на этот раз тепло, почти нежно.

— Тебе было очень хорошо.

Она прикусила нижнюю губу, взгляд стал тёмным, внимательным.

— Тогда… — шепнула она, — напомнишь?

Его не нужно было уговаривать. Он накрыл её поцелуями — глубокими, жадными, такими, от которых мир снова начинал исчезать. Давид втянул её в этот омут без остатка, и Ванесса не сопротивлялась — она сама нырнула в него, доверчиво, осознанно, позволяя себе чувствовать, помнить и быть с ним здесь и сейчас.

Глава 118

Ванесса уже добрых десять минут крутилась перед зеркалом, то отходя к стене, то почти утыкаясь носом в отражение. Она подтягивала подол юбки, отпускала его, снова одёргивала, недовольно фыркала, затем вдруг замирала, словно пытаясь увидеть в зеркале не себя, а ту, кем должна стать сегодня.

— Ну и что… нормально же, — пробормотала она, но голос выдал сомнение.

На ней был светлый облегающий лонгслив с длинными рукавами, подчёркивающий хрупкие плечи и тонкую талию, короткая клетчатая юбка чёрно-белых оттенков, которая при каждом движении чуть колыхалась, открывая стройные ноги в чёрных полупрозрачных колготках. Высокие чёрные шпильки делали её выше, строже, взрослее — и именно это сейчас пугало и нравилось одновременно.

Она взяла кружку с кофе, сделала глоток и скривилась — слишком крепкий, как всегда у Давида.

— Я всё равно выгляжу так, будто иду не в универ, а… — она махнула рукой, не договорив.

Давид поднял на неё взгляд поверх планшета, спокойно, оценивающе, без тени насмешки.

— Ты выглядишь как моя жена, — сказал он ровно. — И как студентка. Совместимо.

Она фыркнула, но уголки губ дрогнули.

— Кстати, — добавил он, откладывая планшет, — я уже решил вопрос. Тебя восстановили. Без хвостов, без пересдач. Та же группа, тот же курс.

Ванесса застыла.

— Подожди… что?

— Сегодня можешь ехать спокойно, — повторил он. — Ты снова официально учишься.

Она молча поставила кружку, развернулась и почти бегом вернулась к зеркалу. Встала боком, потом спиной, оглядела себя