Попробуй сбежать - Виктория Рогозина

Давид медленно перевёл взгляд вниз. На Мириэн. Его лицо стало каменным, голос — ровным, опасно спокойным.

— Значит, на всё готова, да?!

Мириэн даже не попыталась отвести взгляд.

— Да, — сказала она хрипло. — На всё. Я сделаю что угодно, Давид. Буду стараться больше. Намного больше. Лишь бы ты был со мной.

Он наклонился. Медленно, без спешки, будто взвешивая каждое движение. Его ладонь легла на её щёку — тепло, почти ласково. Большой палец скользнул по линии губ. Мириэн вздрогнула, прикрыла глаза, дыхание сбилось. Она послушно коснулась его пальца губами — жестом не откровенным, но предельно ясным, словно ставила подпись под собственными словами.

Давид заметил это сразу. Не возбуждение — смену. Ту самую, выученную, отточенную покорность, которую надевают, как маску.

— Забавно, — произнёс он спокойно. — Раньше ты не сделала ничего, чтобы быть со мной. Ни шага. Ни риска. Получается, твои слова — пустышка?

Мириэн распахнула глаза, поспешно заговорила:

— Я не виновата, что Ванессе удалось сбежать, я… — она осеклась. Слова повисли между ними, тяжёлые, как выстрел. Лицо Мириэн побледнело. Она поняла. Слишком поздно.

Давид медленно выпрямился. Его взгляд стал пустым и холодным. Он едва заметно кивнул. Из тени мгновенно вышли его люди. Без шума, без суеты. Алекса Владиславовича схватили первым — он даже не успел возмутиться. Мириэн попыталась подняться, но её уже держали за руки. Их поволокли прочь, не обращая внимания на шёпот и оцепеневшие взгляды гостей.

— Поговорим, — спокойно сказал Давид им вслед. — Очень подробно.

Позже, уже выходя из ресторана и садясь в машину, он достал телефон и набрал Ванессу. Гудки. Один. Второй. Тишина. Он стиснул челюсть. Чертов Лирман. Конечно, он привёл её именно туда. Нарочно. Чтобы посеять сомнения. Чтобы всё выглядело… на грани. Почти как измена. Почти как ложь.

Давид резко отбросил смартфон на сиденье. Сначала — Серебрянниковы. Потом — Ванесса.

Глава 114

В подвале пахло бетоном, холодом и металлом. Не сыростью — здесь было сухо, почти стерильно, но от этого только хуже. Лампа под потолком светила резко, безжалостно, вырывая из темноты только центр комнаты. Всё остальное утопало в тени.

Мириэн сидела на жёстком стуле, выпрямив спину так, будто это всё ещё приём у высшего света, а не допрос. Пальцы сцеплены, ногти впились в кожу. Платье смято, ткань потускнела, локон выбился из причёски и лип к щеке. Она дрожала, но упрямо держала подбородок высоко.

Давид стоял напротив. Не спешил. Не подходил. Он вообще почти не двигался. Просто смотрел. И в этом взгляде не было ни ярости, ни крика, ни угроз. Только холод. Абсолютный, вычищенный до пустоты. Такой, от которого внутри всё сжимается, потому что понимаешь: человек уже всё решил.

Мириэн знала Давида. Или думала, что знала. Умный. Опасный. Контролирующий. Но сейчас перед ней был не мужчина, не человек — а что-то цельное, тяжёлое, как камень. Монстр, который даже не нуждается в жестокости, потому что она в нём — по умолчанию.

Он до сих пор не тронул её. Ни пальцем. Ни словом. И это было страшнее любого удара.

— Ты ведь хочешь правду, — первой не выдержала она. Голос дрогнул, но она тут же заставила себя говорить ровнее. — Это был мой план.

Давид не моргнул.

— Я всё придумала, — продолжила Мириэн, сглатывая. — Похищение. Давление. Страх. Я не хотела убивать её сразу.

Она нервно усмехнулась — коротко, почти истерично.

— Убить — это слишком просто. Я хотела, чтобы ты перестал её любить. Чтобы она стала для тебя… пустым местом. Сломанной. Жалкой. Чтобы ты сам от неё отвернулся.

Он чуть наклонил голову, и это движение заставило её замолчать на секунду.

— Я собиралась уничтожить её морально, изуродовать, — сказала она тише. — Медленно. Методично. И мы начали её уродовать, располосовали ей живот, добавили кислоты… А потом… потом эта дура сорвалась со склона.

Мириэн резко вдохнула, будто снова переживая тот момент.

— Я решила, что всё. Что она умерла. А она… выжила. Сбежала. И нашла защиту у Лирмана. Ты понимаешь, как это звучит?

В её глазах блеснули слёзы, но она не позволила им пролиться.

— Всё рухнуло. И план, и расчёт.

Тишина снова сомкнулась вокруг них.

— Кто помогал? — наконец спросил Давид. Голос ровный. Спокойный. Почти безжизненный. Мириэн вздрогнула, будто от удара.

— Кто? — повторил он, не повышая тона. Она отвела взгляд — всего на секунду. Этого было достаточно, чтобы он понял: ответ есть.

— Да… мне помогали, — выдохнула она. — У меня не было выхода на наёмников. Я не могла связаться с ними напрямую.

Он сделал шаг вперёд. Медленный. Тяжёлый.

— И кто тебе помог? Кто-то с деньгами. Со связями. Кто оплатил всё. Кто нашёл людей.

— Я… — голос сорвался, — я была лишь поводом. Идеей. Лицом.

Давид остановился в шаге от неё.

— Имя, — сказал он.

Мириэн закрыла глаза. Долго молчала. Плечи задрожали.

— Я не скажу, — прошептала она наконец. — Делай что хочешь. Но я не скажу.

Он смотрел на неё долго. Так, что время перестало существовать. В этом взгляде не было ненависти — только расчёт и знание, что это молчание ничего не изменит.

— Ты уже сказала достаточно, — произнёс он спокойно.

Давид развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Дверь закрылась тихо, почти мягко. Мириэн осталась одна — в холоде, страхе и с пониманием, которое пришло слишком поздно, что молчание не спасёт. Оно даже вряд ли отсрочит то, что неизбежно.

Давид вышел из подвала в узкий коридор, где воздух был другим — чище, но не легче. Холод бетонных стен будто впитывался в кожу. Он остановился, достал сигарету, щёлкнул зажигалкой. Огонёк дрогнул, отражаясь в его глазах.

— Вызови Палача, — бросил он, даже не поворачивая головы.

Деймос стоял чуть поодаль, опершись плечом о стену. Как всегда — спокойный, собранный, без лишних эмоций. Он шагнул ближе.

— Да.

Давид глубоко затянулся, медленно выдохнул дым.

— Пусть вытащит из неё всё, — сказал он ровно. — Всё, что знает. Имена. Деньги. Каналы. Любые способы.

Деймос даже не уточнил «насколько далеко». Он понимал границы — точнее, их отсутствие.

— А потом? — всё же спросил он, после короткой паузы. — Что делать с Мириэн и Алексом?

Давид повернул голову. Взгляд был усталый, холодный, окончательный.

— Сделай так, чтобы они больше никогда нам не помешали. Серебрянниковых не должно быть. Схемы всё те же.

Без деталей. Они были не нужны. Деймос кивнул один раз. Чётко. Принял решение как приказ, а не как моральный выбор.

— Понял.

Он развернулся и ушёл по коридору, шаги растворились в