Покипси - Анастасия Дебра

Ливия не была готова уходить. Ей хотелось осмотреть шкафы Блейка, убедиться, что на его кровати свежие простыни, и держать его за руку. Она открыла рот, чтобы сказать это, как раз в тот момент, когда заговорил Тед.

— На самом деле я надеялся перекинуться парой слов с Блейком. — Тед встретился взглядом с Ливией. Он выглядел так, словно был готов пойти попрошайничать со своим племянником.

— Ребят, я подброшу вас, — быстро сказала Ливия. — Я побегу домой и приму душ, а потом принесу ужин. Хорошо, Блейк? Ты хорошо себя чувствуешь?

Блейк притянул Ливию к себе и прошептал ей на ухо.

— Я в порядке. Всё здорово — просто вернись. — После быстрого поцелуя в губы Ливия вышла из квартиры, Кайла запрыгнула на её спину, а Коул придержал дверь.

* * *

Дверь захлопнулась с удивительно твёрдым звуком. Звук, указывающий на личное пространство. Блейк какое-то время стоял завороженный, затем вспомнил свои манеры и указал на простой коричневый диван.

Трое сели.

Ева нарушила неловкое молчание.

— Блейк, мой отец хочет сказать тебе, что мы кузены. Ну, мы вроде сводные двоюродные брат и сестра или что-то в этом роде. Предполагается, что это будет трогательный и эмоциональный разговор, в котором мы скажем тебе: «Не волнуйся, у тебя всегда будет здесь ждать семья». А потом мы, может быть, а может и не быть, включим сентиментальную музыку.

Тед закатил глаза.

— Это было тактично, Ева. Замечательно.

Блейк поднял руку.

— Я понимаю, что ты здесь пытаешься сделать, Тед, и должен сказать тебе, что работаю над тем, чтобы всё это уладилось в моей голове. Мне нелегко научиться доверять сейчас, в столь позднем возрасте, но я попробую. И когда кто-то проявляет ко мне доброту, я этого не забываю.

Тед встал и подождал, пока Блейк тоже поднимется. Они пожали друг другу руки.

— Хорошо. Что ж, я думаю, тогда всё очень хорошо, — сказал Тед.

Блейк проводил Еву и Теда до двери.

Моя дверь. Мельчайшие вещи были потрясающими.

— Я буду наверху, если тебе что-нибудь понадобится, — добавил Тед. — Мой домашний номер и номер мобильного телефона записаны на твоём холодильнике. Ты можешь связаться со мной как со своим врачом, или как со своим дядей, или просто со знакомым соседом.

Блейк закрыл за ними дверь и остался один. Стены окружали его, давая ему полную конфиденциальность. Спустя несколько мгновений тихий стук прервал его удовольствие. Ева снова появилась в дверях, и он впустил её обратно, закрыв за ней дверь.

— Блейк, я подвела тебя в лесу, — начала она, переходя сразу к делу. — Я должна была появиться там раньше. — Она подняла палец, чтобы остановить его возражения. — Ты брат Беккета, и это значит что-то для меня. Это важно. И теперь я знаю, что ты ещё и мой двоюродный брат. Это тоже имеет значение. Чего бы это ни стоило, я больше не опоздаю, если я тебе понадоблюсь. — Ева повернулась и схватила дверную ручку, очевидно, сказав то, что хотела сказать.

— Ева? — Блейк ждал, пока она обернётся. — Спасибо. Для меня это тоже важно. Это что-то значит.

Она почти посмотрела ему в лицо и кивнула.

— Расскажи мне о Беккете, — сказал Блейк. Эта простая просьба, казалось, зажгла в ней огонь.

— Сукин сын. Я сказала ему, что разберусь с Крисом. Но нет. «Это приказ», — говорит он. И почему я послушалась? Почему я решила, что он в своём уме? Он ненормальный человек. Подожди, пока он узнает о свадьбе Коула. Он снесёт все стены. — Ева грустно покачала головой.

— Беккета, наверное, труднее всего любить, — сказал Блейк. — Он поступает неправильно по всем правильным причинам.

Ева наконец встретилась с ним взглядом. Он увидел в них боль.

— Ты собираешься убедиться, что он в безопасности? Потому что, если ты не можешь, это должен сделать я. — Блейк выпрямился.

— Я с ним, — пообещала она. — Если мне придётся уйти, я дам тебе знать.

Ева подняла кулак, и Блейку потребовалось мгновение, чтобы понять, что она хочет, чтобы его ударили. Он подчинился, и она вышла из квартиры.

Моя квартира. Он представлял Ливию обнажённой на каждом предмете мебели в комнате. Он провёл рукой по мягкой ткани старого дивана. Были холодные и горькие ночи, когда он отдал бы свою душу за такое место. И плед, чтобы укутать его замерзшие ноги. Кусочек его мечты был аккуратно сложен на кресле.

Он открыл кран на кухне и увидел, как серебряная раковина из-за воды превратилась в блестящую ртуть.

Моя вода.

Он открывал шкаф за шкафом в поисках кружки. Его руки нашли кружку, и он жадно наполнил её, отпив один, два, три раза. Чистая, пресная вода.

Он слышал, как где-то в квартире тикают часы и звенят трубы в доме. Блейк кружил по своей новой гостиной медленным, размеренным шагом. Он хотел вернуть Ливию. Кайлг, вероятно, хотела заговорить её деталями о свадьбе, но ему нужна была Ливия здесь. Он томился от желания увидеть её.

Глава 45

Двадцать один

ЕВА БРОСИЛА КЛЮЧИ на журнальный стол. Беккет лежал неподвижно, заложив за плечи все подушки с двух двуспальных кроватей. Он держал пульт, но телевизор был выключен. Ева положила руку на черный пластик телевизора. Холодный. Он так и не включил его — просто сидел перед мутным чёрным экраном, пока её не было. Спокойный Беккет не был здоровым Беккетом, и Ева была взволнована.

— Как дела. — Она подождала, пока он переключит своё внимание с пустого экрана на неё.

— Он выглядит нормально? С ним всё в порядке? У двери хороший замок.

Беккет направлял пульт на телевизор, как будто тот угрожал ему.

— Конечно, у него стоит отличный замок. Какого черта? — Она закатила глаза.

Беккет наконец уронил пульт и поднялся с кровати.

— Прости. Я просто хотел пойти. Ну, знаешь, чтобы убедиться. Я хотел закрыть его дверь уже семь грёбанных лет. Дай мне послабление.

Беккет начал расхаживать. Неугомонный Беккет обеспокоил и Еву.

— У него всё отлично. Был очень вежлив по отношению к моему отцу. — Ева прислонилась к раковине.

— Да он охереть как вежлив. Это же Блейк. Какого черта? Он должен быть охрененно благодарен за каждую ебучую вещь? Знаешь же, он не принимает подачки. — Беккет, казалось, искал цель для своего гнева.

Ева старалась не принимать это на свой счет, но это становилось всё труднее.

— В похоронном бюро сказали, что прах Мауса можно забрать. — Это был удар