Покипси - Анастасия Дебра

Увидев его медленную улыбку, она снова заключила его в нежные объятия. Смогу ли я когда-нибудь перестать прикасаться к нему?

— Храбрая Ливия, ты не перестаешь меня удивлять. — Он приподнял её подбородок пальцем. — Я никогда не был более благодарен за то, что остался жив, чем сейчас. — После нежных поцелуев они сплели руки ладонь к ладони. Покалывание разлилось по всему телу Ливии, согревая её.

— Ты это чувствуешь? — прошептала она с улыбкой.

Его губы шевелились в безмолвном счете. Блейк обхватил пальцами её руку. Она скопировала это движение. Их руки вместе теперь напоминали сердце — не мультяшное изображение формы, а настоящее человеческое сердце.

Он коснулся её губ своими и пробормотал:

— Я чувствую это с тех пор, как ты впервые улыбнулась мне.

Глава 44

Прохладная, чистая вода

ДОКТОР ХАРТ ОБЫЧНО СКРЫВАЛ своё прошлое от друзей, коллег и пациентов. Просто никогда не было подходящего времени, чтобы вспомнить детство. Ему не обязательно было что-то скрывать; он просто решил исключить его из своей нынешней жизни.

Его родители объявили, что расстаются накануне его шестого дня рождения. Затем его отец снова женился, и Флора, новая жена папы, объявила, что скоро у него родится младшая сестра или брат. Её живот рос, и Тед видел, как каждый раз, когда он приходил, дом наполнялся всё новыми и новыми детскими игрушками.

Когда он впервые встретил свою сводную сестру Элизабет, она была красной и кричала. Флора заставила его сесть в большое кресло-качалку и держать ужасно громкий сверток, пока она фотографировала. Но к тому времени, как Флора нашла камеру, не забыла снять крышку с объектива и добавила вспышку, Элизабет уже успокоилась в его объятиях. Она засунула одну из своих размахивающих рук в рот и остановила травянисто-зелёные глаза на лице старшего брата.

Тед сел на крючок. Каждый визит к отцу после этого был наполнен Элизабет. И, кажется, она чувствовала то же самое. Прежде чем она научилась даже ходить, Элизабет настояла на том, чтобы в качестве приветствия она должна гладить Теда по щеке.

Однажды днём Тед услышал разговор Флоры по телефону.

— Вот что я тебе скажу, Пэм, у Теда такие близкие отношения с Элизабет. Она обожает его. Клянусь, она плачет часами, когда он возвращается к матери. Когда-нибудь из этого мальчика станет потрясающий отец.

За следующие четыре года Тед и Элизабет создали свой собственный мир. Он строил для неё величественные форты, используя одеяла и стулья. Флора делала сотни фотографий их двоих и любила называть их Гензель и Гретель.

Затем, в ночь перед двенадцатым днём рождения Теда, отец усадил его.

— Мне жаль говорить тебе это, сынок, но мы с Флорой расстаёмся. Она не очень хорошо это воспринимает. Ей нужно время, вот и всё, и она отвезёт Элизабет к бабушке.

Отец Теда, казалось, смирился с потерей.

— Ты закончил с Флорой так же, как с мамой? — Тед хотел, чтобы он сказал «нет».

Его отец ответил так, будто Тед был взрослым мужчиной.

— Я сам не могу понять, — вздохнул он. — Другая привлекла мой взгляд. У меня проблемы с постоянством, понимаешь?

Тем вечером Тед просмотрел фотоальбомы и взял несколько фотографий Гензеля и Гретель. У него не было проблем с постоянством, даже в его нежном возрасте.

После этого Тед отказался навещать отца. Его отец вскоре женился в третий раз — на ещё более молодой версии Флоры. Во время их нечастых телефонных звонков Тед всегда спрашивал отца об Элизабет. Он не получал убедительных ответов или какой-либо информации, на основании которой можно было бы действовать. Дверь к его сестре закрылась навсегда, когда агрессивный рак внезапно оборвал жизнь его отца.

Спустя годы после окончания медицинской школы Тед воспользовался всеми преимуществами технологий, которые были у него под рукой. Но его поиски Элизабет или Флоры Хартт дали слишком много результатов. Отчаявшись, Тед решил, что очевидным выбором будет вернуться на работу в больницу Покипси. Его мать по-прежнему жила неподалеку, а дом, где он навещал Элизабет, всё ещё стоял в одном из старых кварталов. По мнению Теда, это был способ почтить их обоих.

Он с головой погрузился в работу и отложил своё прошлое, но его новый пациент с травмой пробудил у него интерес. Зелёные глаза и сильная челюсть были такими знакомыми, и в сочетании с соответствующей фамилией Тед был вдохновлен. Возможно, пришло время сделать ещё один шаг вперёд. Он нанял частного детектива.

Он получил отчет менее часа назад, полный протоколов арестов, свидетельства о смерти и свидетельства о рождении. Молодой человек, который совсем недавно преодолел трудности и вышел из медикаментозной комы, бодрый и сознательный, скорее всего, был его племянником. Изучив больничные записи и документы о поступлении, Тед узнал, что Блейк был бездомным. Итак, у него был бездомный, травмированный племянник, чьё детство исчезло из-за алкоголизма и смерти его сводной сестры.

Теперь он изо всех сил пытался найти способ объяснить эту странную связь человеку за дверью больничной палаты перед ним. Он взглянул на фотографию, которую принёс: Элизабет счастливо хихикала с Тедом в центре их замка, сделанного из листового материала. Он проследил за лицом маленькой девочки, которая всё ещё держала его сердце. Как ужасно узнать, кем она стала.

Руки его хирурга дрожали, когда он открыл дверь. Завеса светло-каштановых волос скрывала лицо Блейка, когда его девушка тщательно целовала его. Тед откашлялся. Ливия откинулась на спинку стула и застенчиво улыбнулась, покраснев. Блейк протянул руку и коснулся её щеки. Теду показалось, что он вошёл в исповедальню.

— Доктор Харт, добрый день, — тепло сказал Блейк, останавливая неловкий момент.

— Мистер Харт, и вам доброго дня. Мисс МакХью. — Он официально кивнул ей. Но он не знал, с чего начать, его непринужденная манера поведения у постели больного на этот раз потерялась. Он просто двинулся вперёд. — Блейк, у меня была сестра по имени Элизабет — она была моей сводной сестрой. Я потерял с ней связь, когда мне было двенадцать. С тех пор я её искал и думаю, что она была твоей матерью.

Тед протянул отчёт с цветной цифровой фотографией Элизабет внизу. Блейк посмотрел на фотографию и повернулся, чтобы посмотреть в окно. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы принять бумаги.

Ливия взяла их из рук доктора и коснулась руки Блейка.

— Это она? — она спросила. — Это твоя мама?

Кивок Блейка был едва заметен.

— Замечательно. У тебя есть