Дилогия «Аконит, Фантом» - Ирена Мадир

Масла в огонь добавил отец, который, вопреки ожиданиям, не был рад. Он сурово оглядел приглашения, поднял глаза к дочери и сказал просто:

– Будь осторожна.

Подготовка к балу началась едва ли не в тот же вечер. До приема оставалось всего полдюжины дней, а мама собиралась потратить баснословную сумму для платья незамужней дочери.

– Это же такой шанс! – восхищалась она.

Да уж, шанс. Шанс выяснить, кто за всем стоит. И что-то подсказывало, что поиски окончены, а дюк Баррет окажется именно тем, кто нужен. Окончательно в этом убедила беседа у модистки.

Кора стояла неподвижно напротив зеркал, пока ее драпировали в выбранные мамой ткани. Она и Сандра перебирали журналы, разглядывая фасоны, и меняли мнение о лучшем каждые пять интеров.

Гил терпеливо ждал всех на диванчике у окна с чашкой бергамотового чая, лениво листая журнал женского белья. Иногда, когда Кора выглядывала из примерочной, а модистка внимала речам мамы, Гил поднимал журнал на какой-то странице и одними губами говорил:

– Давай закажем тебе это!

Кора грозила ему кулаком и дулась, вызывая его усмешку. В общем, все шло как обычно, пока не было упомянуто имя Баррета.

– Представляете? Мы к самому дюку Баррету идем, нельзя опростоволоситься! – строго наказывала мама.

– О, понимаю! Там весьма смелые фасоны, как я слышала, могу вам предложить… Вот тут, – модистка вручила новый журнал, – это очень пойдет мисс Нортвуд, подчеркнет фигуру и придаст некоторой строгой женственности. Как вам?

– Считаете?..

– Я слышала, эрл Баррет предпочитает более уверенных и взрослых дам. Думаю, просто идет от обратного, а воздушные и милые напоминают ему сестру.

– Она ведь до сих пор не замужем? – уточнила Сандра.

– Да. Говорят, она чем-то больна. Слухи, наверное…

– Но свой дебют она пропустила, – заметила мама.

– Его перенесли, – поправила модистка и заговорила совсем тихо: – Думаю, все из-за миазмы.

Мама ахнула, прикрыв рот, а Кора настороженно замерла, вслушиваясь. Миазма – неизлечимая болезнь. Кристаллы прорастают сквозь кожу и плоть до тех пор, пока не разорвут органы. Остановить это было невозможно, лишь замедлить на время.

– Она болеет? – еле слышно спросила Сандра.

– Как будто бы нет, но некоторые поговаривают, что все же да. Кажется, что-то с пищеварением… Подробности мне неизвестны, но леди Блэк, которая поделилась этим, больше ко мне не заглядывала, поговаривают, что она заперлась в своем поместье и не выходит. Думаю, ее запугали… Бедняжка… Так что вы понимаете, почему мне не хотелось бы…

– Что вы, я жена полицейского, знали бы вы, сколько тайн хранится в моей голове, – фыркнула мама.

– В любом случае бал Барретов – большое дело, – чуть громче заметила Сандра, переводя разговор.

– Верно, и юный лев весьма представителен…

– Даже если не он, там будет много молодых холостяков из чрезвычайно древних и могущественных семейств, – важно кивнула матушка. – Я бы хотела выдать Кору замуж следующей весной. Думала осенью, но, боюсь, со всем этим мы не успеем, а весна…

Кора закатила глаза. Беседа моментально перетекла к любимой теме мамы – к замужеству младшей. Однако кое-что интересное они все же успели сказать…

О том, что дюк Баррет вдовец, Кора, разумеется, знала. Однако причина гибели его супруги была для нее секретом. Да она и не интересовалась. К тому же вряд ли это писали в некрологах или как-то обнародовали. Скорее, это было будто бы известно всем по умолчанию, просто потому, что сплетники никогда не устанут разносить вести разного уровня достоверности.

Что касается леди Баррет, дочери дюка, Кора видела ее лишь единожды – в год собственного дебюта. Белокурая и улыбчивая, но тонкая и хрупкая. Разница в возрасте между ними была в три зимы, Кора младше. Соответственно, леди Баррет должно было исполниться уже двадцать шесть зим. Поколение назад она бы уже получила статус старой девы. Теперь же переступила порог приличий, когда брак еще уместен.

Раньше замуж выдавали куда более юных девушек, в шестнадцать, например, бабушка Коры уже стала женой. Однако позднее возраст разрешения на замужество увеличили, и в брак можно было вступить лишь с восемнадцати. А около десяти зим назад, перед самой кончиной ее величества, установили так называемый возраст совершеннолетия в двадцать зим, а вместе с ним замужние женщины получили право собственности. В общем, времена поменялись. Тем не менее до двадцати пяти старались найти мужа, а если до тридцати зим ничего не вышло, то статус старой девы все же был неизбежен.

Почему же завидная невеста, красивая и богатая, способная устроить свадьбу, которая по пышности не уступит королевской, все еще воздерживалась от замужества? На нее будут смотреть с опаской, а слухи сразу же разлетятся по улицам. Точнее, они уже. И настигли Кору у модистки. Та была хороша, но не лучшая, то есть напрямую вряд ли бы она что-то узнала, но до нее уже все дошло. Скоро и на приемах станут перешептываться, удивляясь, почему же леди Баррет все еще не замужем.

Почему?

– Маменька, – утомленно выдохнула Кора, когда они вышли от модистки, – пожалуйста, можно я не пойду с тобой к Линде? Я ужасно утомлена и не настроена слушать ее болтовню, хоть и очень люблю сестру…

Мама недовольно поджала губы.

– Я буду с сэром Гилбертом. Обещаю, что не стану сбегать от него.

– А ты собиралась? – ужаснулась мама.

– У нее бы не вышло, леди Нортвуд, – успокоил Гил.

Мама все же смилостивилась и отпустила дочь под надзором на моцион. Кора с облегчением залезла в кеб, который поймал Гил. Им нужно было в «Интивэй». По дороге они обсудили услышанное про Барретов. Мысли их были схожи.

– Мистер Гловер, добрый день, – поприветствовала Кора, встретившись с редактором в коридоре.

– А, мисс Нортвуд и…

– Сэр Гилберт Вульф, мой телохранитель.

– Телохранитель? Понимаю…

После представлений все отправились в кабинет мистера Гловера. Кора по пути рассеянно подумала, что редактор впервые назвал ее так уважительно. А раньше он путал ее имя!

– Оплата, – мистер Гловер подал пухлый конверт. Это была самая большая оплата статьи, но Кора не особо радовалась – она хорошо помнила, о чем был текст, а точнее, о ком.

– Мне нужно с вами поговорить.

– Какое совпадение, мне тоже.

– О чем?

– О Рубиновой даме, разумеется. Полагаю, этому хмурому каменному памятнику можно доверять? – Гловер покосился на Гила, замершего у запертой двери.

– Я доверяю ему свою жизнь.

– Тогда должен сказать, что Рубиновая дама кому-то мешает. Мне весьма красноречиво дали понять, что печатать ее статьи в «Интивэе» не стоит. Собственно, подозреваю, что и уходить тебе некуда. Я