Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

– Иногда я правда не понимаю, как и зачем ты женился на мне.

Рассмеявшись, он обнимает меня со спины, а теплые пальцы забираются под край моего свитера с оленями.

– Именно ради этих моментов я и женился на тебе, Банни.

– Нет, серьезно, я безнадежна. – Повернувшись, я прислоняюсь лбом к его груди. – Обещаю, что на следующее Рождество я даже не зайду на кухню.

– Не расстраивайся, ты же знаешь, я обожаю, когда ты косячишь, милая. А этот испорченный пудинг даже полноценным косяком назвать нельзя.

– Тогда что бы ты назвал косяком, если не это?

Приблизившись, Кэм продевает указательные пальцы в петельки на поясе моих джинсов и притягивает к себе.

– Ну, например, день нашей свадьбы. Когда за две минуты до выхода к алтарю ты умудрилась облить платье розовым шампанским.

Черт возьми, во всем виноват Нейт, который додумался встряхнуть бутылку и открыть ее рядом со мной. Мое белоснежное платье было полностью покрыто розовыми брызгами, словно на меня чихнула огромная простуженная клубника. Кэмерону пришлось отдать немалые деньги, чтобы фотограф заретушировал все розовые пятна на свадебных фотографиях. Но я точно знаю, что у Кэма есть оригиналы фото, которые нравятся ему намного больше тех, что стоят в рамках на комоде нашей гостиной. Даже клятву в вечной любви Кэм произносил с трудом, потому что никак не мог перестать смеяться. А я, стоя у священного алтаря, повторила шепотом «идиот» ровно семнадцать раз.

– Эй, Банни, – подхватив под бедра, Кэмерон усаживает меня на столешницу, – я придумал, что ты подаришь мне на следующее Рождество.

Обняв за шею, я скрещиваю щиколотки за его спиной.

– Заказанную еду из ресторана?

– Неплохой подарок. – Он проводит носом по моей скуле, и, сжав талию, притягивает еще ближе. – Как насчет сына?

– Ты серьезно? – Раскрыв рот, я глупо моргаю. – А если будет еще одна дочь?

– Тогда соберешь свои вещи и поедешь жить к маме.

Рассмеявшись, я оставляю короткий поцелуй на его губах.

– Кимберли вчера сказала, что хочет татуировку. Объяснять ей, почему «нет», будешь ты.

– Погоди-ка, что она хочет? – чуть отстранившись, Кэмерон хмурит брови. – Тату? А еще что? Может, сразу парня на байке, ящик виски и липовые права?

– Я сказала, что татуировки можно делать только взрослым.

– И?

– И она ответила, что папа все решит, как всегда.

– Черт возьми. – Рассмеявшись, Кэм покачивает головой. – Это она еще не знает, что папа будет решать, с кем она будет встречаться и со скольки лет. Думаю, что с двадцати пяти ей можно будет пойти на первое свидание.

– Кэм.

– Ладно, с двадцати одного и не годом раньше. И если она, не дай бог, встретит такого же недоумка, как я, то я убью его.

– Не может быть, ты назвал себя недоумком? Кто ты такой и что сделал с моим мужем? Ты же был феноменальным, помнишь?

– Я был феноменальным недоумком, Банни, второго такого уже не будет, не в этом столетии.

– А нет, все в порядке, твоя самовлюбленность на месте, а то я уже начала переживать.

Кэмерон опускает ладони на мои щеки и дарит поцелуй; несмотря на пряный привкус корицы, этот парень в который раз доказывает мне, что он на самом деле феноменален во всем.

– Ребята, – раздается голос Прю, а затем она испуганно ахает. – Вы с ума сошли, а вдруг кто-нибудь из детей проснется и увидит вас?!

– Мы же одеты.

– Неважно, это просто неприлично. А еще там все только что тянули жребий, в общем, Зейн будет первым, кто попробует пудинг.

– Ну, – Кэмерон сжимает руки на моей талии, чтобы помочь соскользнуть со столешницы, – такое мы не можем пропустить.

Прю продолжает сверлить нас недовольным взглядом, словно строгая мамаша, застукавшая подростков за поцелуями.

– Что такое? – Кэм вскидывает брови. – Забыла псалом?

– Я серьезно, дети в любой момент могут проснуться. Перестаньте вести себя так.

– Эй, Банни, что-то здесь жарко, не находишь? Пожалуй, я разденусь прямо здесь.

Кэм делает вид, что собирается снять свитер, на что Прю отмахивается и быстро уходит.

– Да погоди, Прю! – рассмеявшись, он поправляет свитер. – Готов поспорить, они с Нейтом занимаются сексом исключительно при выключенном свете.

– Перестань уже издеваться над ней, – прошу я, хлопнув его ладонью по плечу.

Мы возвращаемся как раз к тому моменту, когда Зейн пробует первую ложку пудинга. Поморщившись, он тут же выплевывает все в салфетку.

– Разводись с ней, – кидает Зейн Кэму, проносясь мимо нас в сторону кухни.

– Знаете что, – отложив ложку, Рина прижимает ладонь к губам, – оставьте немного на завтра, хочу угостить любимую маму мужа.

– Я пас, у меня аллергия на корицу, – врет Гарри, выходя из гостиной. Присцилла уходит следом за ним, но было очевидно, что она скорее воткнет вилку себе в глаз, чем попробует это.

Нейт находит в пудинге возможность приглушить запах алкоголя, а Прю крестится перед тем, как попробовать.

Все уходят за водой, чтобы заглушить вкус корицы, и мы с Кэмом остаемся в гостиной вдвоем.

– Сыграешь со мной? – спрашиваю я, взяв джойстик.

– Мне поддаваться?

– Обязательно.

Закончив с упаковкой оставшихся подарков, мы с ребятами продолжаем сидеть на полу у наряженной ели. В камине потрескивают поленья, гирлянда отбрасывает теплый желтый свет, в воздухе пахнет хвоей и глинтвейном. Спокойствие длится недолго, потому что Зейн с Сабриной снова вступают в перепалку.

– Какой еще пони, Зейн? Мы не можем подарить на день рождения Ви гребаного пони.

– Но она мечтает о нем.

– А я мечтаю о том, – протянув руку, Ри поправляет елочную игрушку на ветке, – чтобы твоя мать выжала из себя все язвительные замечания и превратилась в человека.

Лежа на боку, Зейн вскидывает палец.

– Не трогай мою мать, твою мать. Лучше давай спросим у ребят: как думаете, пони – хороший подарок?

– Нет. – Положив голову на мои колени, Кэм смотрит в потолок. – Потому что Кимберли тоже захочет пони.

– Поверить не могу, что ты защищаешь свою маму после ее бесконечных нападок в мою сторону. Энди, ты ведь помнишь, как его мама на День благодарения только и занималась тем, что делала мне замечания и придиралась?

О да. А еще в конце праздника она сказала, что ее сын женился на сумасшедшей амазонке.

– Может, в этот раз она будет помягче? – предполагаю я, хотя сама не верю в это.

– Не думаю, она же родила Зейна, как после такого происшествия вообще можно быть помягче?

– Не понимаю, как вы до сих пор сохранили брак в таком ритме общения, – бросает Присцилла и тут же закрывает