Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

– Готова поспорить, что турнир в Иксбокс для них важнее Рождества, – прислонившись бедром к столешнице, делаю глоток вина.

– Играют уже третий час подряд. Они заметили меня только тогда, когда я встала перед телевизором, и начали кидаться в меня чипсами, прося отойти!

– Эти штуки отравляют мозг. – Прю занимается уборкой на кухне, вскользь посылая недовольные взгляды на наши бокалы. – Кстати, Нейт там, случайно, не пьет?

– Только зеленый чай, – Присли отмахивается, делая вид, что слишком увлечена пуансеттией на столе.

– Он наверняка уже остыл, заварю ему новый.

Отставив бокал, я иду в гостиную, где парни развалились на диване и креслах напротив камина, над которым висит до вульгарного гигантская плазма. На журнальном столике куча бутылок пива и закусок. В углу красуется огромная наряженная ель, а яркая светящаяся верхушка практически достает до потолка. Я не уверена, что под нее поместятся все те подарки, что мы купили для детей, а ведь завтра приезжают бабушки, дедушки и еще куча близких, а это значит, что подарков будет в два раза больше. Мне жаль, что Джин не сможет быть с нами, но она вот-вот родит, поэтому не смогла прилететь с мужем из Балтимора.

За окном валит снег, на широком подоконнике, усеянном мягкими подушками, развалился Достоевский, он отдыхает после сегодняшнего дня, потому что дети затискали беднягу. С годами этот кот, а точнее кошка стала еще жирнее, а усы покрылись седой паутиной.

Зейн и Гарри держат джойстики, управляя какими-то солдатами в стрелялках, а Кэм и Нейт выкрикивают подсказки, и это смотрится очень глупо, словно им по двенадцать лет.

– Нейт, – облокотившись на спинку дивана, склоняюсь к другу. – С минуты на минуту сюда зайдет Прю с новой порцией чая, поэтому тебе лучше выпустить пиво из своей руки.

– Черт, – отставив бутылку, он принимается заедать запах алкоголя арахисом. – Думаешь, она поймет, что я выпил?

– Можешь даже не сомневаться в этом.

Я ловлю на себе взгляд Кэмерона, он подмигивает, и я чувствую себя влюбленной школьницей с бабочками в животе. Обойдя диван, я подхожу к креслу и сажусь на колени Кэма. Его руки опускаются на мою талию, и он окончательно отвлекается от экрана телевизора.

– Ну вот, Уолш, ты испортила всю мужскую атмосферу, так классно было.

– Ну, извини, – поморщив нос, хочу подняться, но Кэмерон удерживает меня.

– Райт, – напоминает Кэмерон, глядя на Гарри, – когда ты уже запомнишь, что она уже давно не Уолш?

– Кто бы говорил, ты ведь даже по имени ее не называешь. Иногда мне кажется, что ты правда не помнишь, как ее зовут.

– А мне это нравится, зануда, – тяну я.

Гарри перестает язвить, когда в комнату заходит Присцилла, она садится к нему на колени, и его взгляд тут же наполняется нежностью. Он откладывает джойстик, и Зейн раздраженно вздыхает.

Смотря на ребят, я вспоминаю день их свадьбы. Я никогда прежде не видела невесты красивее, чем Присцилла. В тот день она была похожа на ангела, правда, это ангельское лицо исказило удивление, когда мы с Кэмом заявились на этот праздник вместе. Свадьба прошла прекрасно, мы искренне поздравили ребят и постепенно стерли эту тяжелую неловкость между нами.

Однажды Присли рассказала мне, как они с Гарри сошлись. После того как мы с ним разъехались в разные стороны, он приехал погостить к бабушке в Хэмптонс. Присцилла все время была рядом, она понимала его чувства. Сначала Гарри думал, что Присли просто заглушает его боль, но в тот момент, когда она уехала домой, он понял, что ему не хватает именно ее. Может, они нашли общий язык потому, что оба знали, что такое безответная любовь? А может, их объединила злость на нас с Кэмом. В любом случае эта дружба переросла в крепкую любящую семью. Однажды Гарри даже посмеялся над тем, что когда-то чувствовал ко мне нечто серьезное.

Прю приносит зеленый чай, Нейт отправляет в рот горсть арахиса и хватается за джойстик, лишь бы сделать вид, что очень занят.

– А вот и десерт для Кэма, – Ри несет белую формочку с воткнутой туда зажженной свечой для торта и поет песню «Последний день на земле».

– Ну наконец-то. – Зейн отбрасывает джойстик и нетерпеливо потирает ладони. – Весь вечер ждал этот момент.

– Банни, – Кэм поглаживает меня по бедру, – подготовь морально, что меня ждет?

– Много корицы, очень много корицы и моего сожаления. – Пробежавшись пальцами по его груди, я склоняюсь к уху, чтобы прошептать: – Но ночью я попрошу у тебя прощения, это у меня получается намного лучше, чем готовка.

Губы Кэма расплываются в довольной улыбке, он больше не выглядит расстроенным, а вот я все еще чувствую себя виноватой из-за того, что ему нужно съесть это.

– Загадывай желание, – Ри подносит пудинг ближе. – Например, увидеть рассвет.

Задув свечу, Кэмерон забирает десерт, который выглядит аппетитно, но только потому что его запекала Рина: хрустящая корочка посыпана сахарной пудрой и украшена листиком мяты.

Кэм опускает ложку в формочку и тяжело вздыхает, когда видит, что пудинг внутри темно-коричневого цвета.

– Видимо, я слишком сильно люблю тебя, милая.

Я прикрываю веки, когда Кэм отправляет ложку в рот. Он слишком долго молчит, и это страшнее всего. Открываю один глаз и вижу непроницаемое лицо Кэмерона, он молча жует, а потом, напрягая скулы, с трудом проглатывает.

– Дайте воды.

– Нет, – отрезает Рина.

– Не могу смотреть на то, как ты мучаешься в одиночку, – погладив Кэма по плечу, протягиваю ладонь. – Дай мне попробовать.

– Нет, Банни, у Кимберли должен остаться хотя бы один родитель.

Цокнув, я выхватываю ложку и, набрав пудинга, отправляю в рот. У меня сводит скулы, язык вяжет от пряной приправы, я ничего не чувствую, кроме горьковатого привкуса корицы. В носу жжет, а глаза слезятся, словно я ем перец чили.

– Милостивый боже. – Прижав ладонь к губам, я поднимаюсь. – Не смей больше это есть!

Взяв со стола бутылку пива, делаю несколько больших глотков, стараясь прогнать вкус горечи. Но как только терпкое пиво смешивается с вязким вкусом корицы, становится только хуже, и я бегу на кухню за водой.

Наливаю воду в стакан и залпом осушаю его. Как только Кэм появляется в кухне, я тут же протягиваю ему воду. Лучше не становится, рот жжет. Опершись ладонями на столешницу, я просто жду, когда это закончится.

Поймав взгляд Кэма, я виновато пожимаю плечами. Как я умудрилась снова испортить блюдо с праздничного стола? Это уже даже не смешно. Неужели Кэм и правда любит меня? Криворукую жену, которая не в состоянии просто насыпать чуточку корицы