Танец с огнем - Весела Костадинова

готова на все, даже себя переломить, чтобы его уничтожить. Он мою черноту понял лучше, чем я сама. И назвал Роза Марена — безумная, жестокая богиня. В ней есть и хорошее, но плохого — больше. Он не знает, кто я на самом деле, но Алена…. Алена может всех еще удивить.

Женщина протянула руку и взяла телефон.

— Нет…. Господи, нет….. — прошептала Эли, белея на глазах. — Дана! Подумай о Леше, прошу тебя!

— Что о нем думать? — с тоской спросила она. — Он теперь меня считает… да в общем-то кем я являюсь, тем и считает…. И я не жалею об этом… ни о чем не жалею.

— Дана! Он тебя любит! И сейчас — любит! Подумай, что с ним будет, если с твоей головы хоть волос упадет? Если он потеряет вторую женщину, которую любит?

Дана помедлила.

— Так он и так потерял. Знаешь, — она задумалась, — я все время думаю, почему сознательно пошла на такую провокацию? Ведь знала же, что Яров обо всем узнает, отреагирует эмоционально. А теперь, за эту неделю поняла — мне очень хотелось знать, Эли, что это за его «любовь», — она красноречива сложила пальца кавычками.

— И? — Эли смотрела на нее с болью. — Узнала?

— К сожалению, — кивнула Дана. — Это не любовь, Эли, как я тебе и говорила. Это… вид собственничества. Я до сих пор для него не женщина со своими плюсами и минусами, не самостоятельная личность, я — его собственность. Он, как ты выразилась, любит только когда я делаю как ему надо. Порой поводок отпускает, создает иллюзию самостоятельности. Но как только я делаю то, что ему не нравится…. На этот раз он применил другую тактику, не может меня в подвале запереть — перестал общаться.

— Он ревнует….

— Я не его жена! — почти выкрикнула Дана. — И не его игрушка! Я — человек! Я делаю ошибки, у меня куча недостатков. Марат меня кроил под себя, заставляя стать послушной, и Яров хочет того же самого. Прикол ситуации заключается в том, что ублюдок— Лодыгин видит мою темную сторону и принимает ее, а Яров… надел белое пальто на себя и все. А ведь я даже не… — она осеклась, закусив губу.

— Мы оба уже мертвы, хоть и не признаем этого, — продолжила уже спокойно. — Посмотри на меня, Эли. Что у меня есть? Только ты. Но ведь и ты рано или поздно уйдешь, займешься своей жизнью. Я часто думаю, почему ты рядом со мной? Почему почти никогда не говоришь о себе, но всегда находишь слова для меня? Может и ты вцепилась в меня потому что не можешь найти другого якоря для своей жизни? Знаешь…. Я не могу иначе, Эли. Я должна хотя бы попытаться спасти Киру. Пусть шансов один на сто…. Эта девочка…. Она такая…. Черт, она такая сильная, такая…. Я обязана попытаться. Потому что для меня все закончилось, а для нее — еще нет.

Дана встала и вышла из комнаты на кухню, набирая номер Лодыгина. Ожидала, что телефон будет выключен, но на удивление он ответил.

— Алена?

— Марат….

— Что-то случилось? — голос был раздраженным, усталым и немного удивленным.

— Да, — она сглотнула. — Я кое-что узнала, Марат. И… это срочно.

Он долго молчал.

— Да уж…. Хорошо. Алена, я не в Москве сейчас. И как понимаю, разговор не телефонный. Что же, наверное, пришло время. Помнишь, ты хотела узнать меня настоящего?

— Да, — ответила она ровно.

— Думаю, пора, любимая. Жди, за тобой сейчас приедут.

— Хорошо, — согласила Дана.

В комнате тихо плакала Эли.

* * *

В темной машине пахло хвоей — запах с детства ассоциировавшийся у Даны со смертью. Она смотрела на огни ночного города, мелькавшие за стеклом внедорожника и снова и снова вдыхала тяжелый запах. Мысли текли медленно и спокойно, страха не было совсем.

Там в своей квартире, ожидая посланника Марата, она выключила разрывавшийся от звонков Лоскутова телефон. Не просто звук — она отключила аппарат полностью, перед этим надежно заблокировав, чтоб даже если его и найдут люди Марата, то не сразу бы вскрыли содержимое. Сделала все как учил Лоскутов, по его схеме.

Эли пыталась ее остановить, плакала, убеждала, цеплялась за запястья — Дана спокойно и решительно пресекла подругу.

— Они будут меня искать, — глядя в помутневшие янтарные глаза, сказала она. — И Леша и Толя. Они бросят на это все силы. По крайней мере, — она вздохнула, — я на это надеюсь. На самом деле только на это и надеюсь. И тогда у Киры появится шанс…

— Толя… он же сказал, что поможет девочке, Дана…

Дана вздохнула.

— Эли… будь реалисткой. Кто для Лоскутова эта девочка? Никто. Так, вынужденные потери. Нет, он, конечно постарается, но цель номер один для него — Марат, — она посмотрела на свои руки. — Толя…. Хороший человек, но… он рационален. Порой… даже слишком. А если на кону будет моя жизнь… ну, я надеюсь, что ему будет все-таки жаль потерять ту, в кого он столько вложил — и денег и сил. Марат — садист. Он не убьет нас сразу, даже если узнает все. Он будет наслаждаться нашими мучениями — это дает время.

— Дана…. — девушка почти упала на колени, хватаясь за ноги подруги, — не делай этого….. не надо! Все можно решить по другому…

— Как, Эли? Как я смогу жить, зная, что ничего не сделала, что палец о палец не ударила чтобы помочь молоденькой девушке? Какая жизнь меня ждет? Просыпаться ночью от кошмаров? Ненавидеть всех мужиков в мире? Детей нет, любви — нет, счастья — нет. Превратиться в конце концов в злобную стерву, для которой ничего вообще не важно? Так я почти такая. Знаешь… я до этой записи думала, что ненавидеть сильнее уже невозможно…. А сейчас…. Если мне удастся, я убью его своими руками. Дотянусь до его глотки и перегрызу. Заберу эту мразь с собой…

Она обняла подругу за плечи и прижала к себе.

— Не плачь… не надо…. Береги себя, начни жить своей жизнью, а не моей.

— Я не могу… — прошелестела девушка. — Не могу….

— Уйдешь из квартиры как только уйду я, — жестко приказала Дана. — Даже если они и будут обыскивать, то не сразу — тебя здесь быть не должно.

Дана снова вздохнула, набирая в грудь тяжелый воздух и посмотрела краем глаза на своего молчаливого спутника — огромного мужчину с лицом словно слепленным из грубого куска глины. Он не представился, а ей и не нужно было узнавать его имя — она сразу догадалась кто перед ней. Его