Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - eclair

Она кивнула мне так уверенно, словно только и ждала моего прихода. На это я и рассчитывала. Не то чтобы тетя Амелия была когда-либо особенно добра ко мне, но все же я была дочерью ее родного брата, поэтому держаться со мной отчужденно она тоже никак не могла.

Тетушка и ее горничная подхватили меня под руки и повели в дом, затем усадили на диван в небольшой гостиной. Горничная тотчас вышла, и мы с тетей остались одни. Я подняла голову, вглядываясь в ее бесстрастное лицо.

– Я… попала под горячую руку у ее высочества. А его величество, ох, тетушка, он… он ведь…

– Сумасшедший, – спокойно подсказала та. – Да, я знаю. Ну и что дальше?

Как я и предполагала, тетя знала всю историю о Еве – наложнице императора. Причем знала так досконально, что даже не удивилась моим словам.

– Я увидела то, что не следовало, тетя. – Я наигранно дернулась от страха. – Я… я узнала правду о происхождении ее высочества Лаперты. И принцесса, в свою очередь, проведала об этом. Я клялась ей, что никому не расскажу, но у нее тяжелая рука…

Я ссутулилась, пряча лицо в ладонях.

– Достаточно, – сказала тетушка, слегка фыркнув. – Это гнилое яблочко, разумеется, упало недалеко от своей яблони. Чего и следовало ожидать!

Она позвонила в колокольчик, чтобы вызвать горничную. Когда та появилась, тетя повелела, указав на меня веером:

– Это моя племянница. Ее нужно отмыть, подлечить и выделить комнату. С эрцгерцогом я поговорю сама.

– Да, леди де Белуа, – отозвалась девушка, приседая.

Тетя вновь посмотрела на меня:

– Останешься здесь, пока не восстановишь силы. Затем можешь вернуться в Белуа… или, если запал не пропадет, остаться и помочь мне. Я же тебе говорила, Лаперта долго не продержится.

Меня знобило от холода, прозвучавшего в ее голосе, и я низко наклонила голову, пряча глаза. Почему она так уверена, что Руперту недолго осталось, хотела бы я знать!

– В любом случае держи язык за зубами, – приказала тетушка и неожиданно добавила, озорно сверкнув ровными жемчужными зубками: – У его светлости эрцгерцога пока еще не все готово.

Я знала, что Вентибальд замыслил государственный переворот или что-то подобное, но уверенность тети Амелии все равно поражала. Она вела себя так, словно трон уже был у эрцгерцога в кармане.

Мне хотелось истерически рассмеяться оттого, насколько тетушка была уверена в своем покровителе. О, когда-то и я точно так же была уверена в том, что мне известен весь расклад! Она ни секунды не сомневалась, что эрцгерцог ее защитит, как в свое время я была уверена в отце.

Тем не менее мне пришлось вежливо кивнуть, изобразив согласие, и произнести:

– Конечно, тетушка!

Ведь меня, в отличие от тети Амелии, некому было защищать.

* * *

Руперт не стал останавливать Ларриет, когда та отправилась на задание. Она солгала ему, что здорова, – он ясно увидел это по ее бледному лицу. Он даже собирался отговорить ее, мол, не иди, раз нездорова, но почему-то не смог. Слова, будто колючки, застряли у него в горле, и он ощущал себя очень странно.

Не отпусти он ее, наверняка сам потерял бы то, за чем так тщательно охотился долгое время. Да и как было ее не пускать? Тори права: если у кого и был шанс проникнуть в резиденцию эрцгерцога, так только у Ларриет. Сколько бы шпионов Руперт ни подсылал к Вентибальду, исход оставался прежним: всем им удавалось установить, где эрцгерцог прячет секретные документы, но не более. Руперт изощрялся, но Вентибальд с поистине лисьей хитростью избегал всех его ловушек. При таком раскладе, зная, что прошлые тактики не принесли никаких плодов, отправить к эрцгерцогу Ларриет представлялось единственным выходом.

Даже если этот выход был Руперту не по душе.

– Почему ты заставила ее туда пойти? – спросил он резче, чем намеревался.

В ответ на его вопрос Тори медленно подняла голову, и принц вздохнул. За все время их знакомства Тори впервые настояла на чем-то, показала характер. Прежде она никогда не смела лезть в его дела, связанные с политикой.

Он ждал ответа, но Тори стояла, глядя на него в упор, и упрямо молчала. Руперт гневно нахмурился. В тот же миг Тори надула губы и резко отвернулась от него. Ее худые плечи сердито дернулись.

– Тори, – сказал он.

– Не надо со мной разговаривать, – с тихой яростью отозвалась она.

– Да что с тобой? – рассердился принц.

Тори резко повернулась к нему.

– Со мной? – зло крикнула она. – О, это не со мной. Это просто ваше высочество ведет себя как… как дурак!

Руперт на мгновение опешил от этой отповеди, а потом рассмеялся. Он не обиделся, потому что вообще никогда не обижался на Тори.

– Как дурак, говоришь? – все еще смеясь, переспросил он.

– Да, – отрезала Тори.

– Пусть так, хорошо, – согласился он. – Но скажи мне, в чем именно я дурак.

– Да ни в чем, – фыркнула Тори. – Во всем. Просто вам, похоже… ужасно нужна Лари.

– И это все? – поразился он.

Ее лицо вдруг окаменело, а глаза, напротив, расширились, словно от гнева или боли. В следующее мгновение она сорвалась с места и решительно пролетела через всю комнату, дробно простучав каблучками по полу, чтобы остановиться прямо перед Рупертом.

– Вы что, мне не верите? – хрипло воскликнула она.

Тори стояла, запрокинув к нему свое личико и стиснув кулаки, – тоненькая, дрожащая, сердитая. Ее светло-зеленые глаза, так похожие на глаза принца, казалось, воспламенились от гнева. Он протянул руки и взял ее лицо в свои ладони – бережно, будто еще не раскрывшийся бутон.

– Я верю тебе, – мягко сказал он.

Тори закрыла глаза и медленно вздохнула, успокаиваясь. Руперт перевел взгляд на ее волосы и обомлел: он вдруг увидел, что косичка Тори перевязана бархатной лентой алого цвета. Он знал, чьих рук это дело. Сама Тори никогда не интересовалась такими вещами. Во всем его дворце только Ларриет имела привычку собирать лентами свои чудесные волосы, такие нежные и пышные… Ему вдруг показалось, что в его сердце с размаху вогнали тонкую иглу.

«Она ревнует меня», – внезапно подумал он о Тори. В прошлом они порой казались близнецами – настолько одинаковыми были, когда стояли рука об руку, будто живые отражения друг друга. А теперь Руперт неумолимо взрослел… а Тори тем временем не менялась и оставалась совсем одна. Он знал, что так будет, но надеялся, что все это как-нибудь устроится. Но, увы, ничего не устроилось.

Ларриет умела смотреть на обыденные вещи не так,