Инферниум - Кери Лейк

Паника взорвалась вспышкой света, от которой мой череп пронзила острая боль.

-Боже, это уже слишком! Слишком много!

Так много неизвестного кружилось у меня в голове, мои мышцы напряглись от охватившего меня отчаяния. Я даже не могла оплакать своего ребенка из-за этого, и мысль об этом терзала меня. Я не хотела думать об этом. О том, что какой-то гребаный демон планировал со мной сделать. Я проиграла! Я так много потеряла в отношениях между моим отцом и моим ребенком, и теперь вселенная хотела большего. Почему этого было недостаточно!

-Я просто хочу во что-нибудь врезаться. Я хочу ударить по чему-нибудь так сильно, чтобы стало больно. Пока не почувствую себя такой же беспомощной и избитой, как я прямо сейчас!

-Тогда ударь меня. Прямо сейчас.

Его слова застали меня врасплох, и я нахмурилась, не обнаружив в нем ни намека на веселье. Только холодный и суровый взгляд человека, который отказался поддаваться влиянию.

-Нет.

-Сделай это. Покажи мне свою боль.

Нежными руками он перекатил меня поверх своего тела, и я оседлала его живот, чувствуя намек на унижение от прокладки, которую носила. Подушечка пропиталась кровью моего ребенка. Ребенок, которого у меня отняли.

-Ударь меня, Фаррин. Так сильно, как только можешь.

Гнев снова поднялся во мне.

-Прекрати это. Прекрати это!

-Подумай о том, что у тебя отняли!-Он крепко схватил меня за запястья и слегка дернул. -Давай же! Притворись, что я вор. Твой вороватый Бог, который забрал у тебя. Я тот, кто оставил тебя. Ударь меня!

-Нет!

-Сделай это!

-Прекрати это!-Раздраженная его настойчивостью, я сильно ударила его в челюсть.

Он даже не вздрогнул. Вместо этого он стиснул зубы, его губы изогнулись в оскале.

-Вот и все. Сильнее.

Сильнее. Слова били в моей груди, как военный барабан. Мысль о том, что он мог превратить мою боль в какую-то собственную мазохистскую пытку, привела меня в ярость, и что-то взяло надо мной верх. В порыве кулаков и ногтей я била его кулаками, царапала и шлепала.

При каждом ударе я ждала, что он отстранится и ударит меня в ответ, но он этого не сделал. Он забрал все это. Каждую жалкую мысль о себе я обрушивала на его грудь, челюсть, живот и руки.

Я знала, что он провоцирует меня, возможно, потому, что ему действительно было больно, и это был его способ справиться с гневом и разочарованием. Принимает боль. Наказывает себя так же, как мои мысли наказали меня. С моей стороны было неправильно отвечать, но я хотела, чтобы это вышло из меня. Гнев. Ненависть. Эта горечь. Это было так приятно, что я погрузилась в слепую дымку насилия. Пробивать, пробивать, пробивать.

Пока усталость не отяжелила мои мышцы, и я не рухнула вперед. Дышать. Просто дышу.

Дымка рассеялась.

Я перевела взгляд на него и осознала ужас того, что я только что сделала. Царапины на его щеке. Рассеченные его в остальном идеальные губы. Кровь с моих ногтей размазалась по его груди. Дрожа, я села подальше от него, мое тело онемело и похолодело от шока.

-Что я наделала?

Он снова схватил меня за запястья и притянул к себе.

-Не смей испытывать угрызения совести. Ты только что показала мне боль внутри себя. Твоя боль - это моя боль. Когда ты страдаешь, страдаю и я. Эти хиты - ничто по сравнению с болью в моем сердце .

Он наклонил свое лицо к моему, и его поцелуй был таким нежным. Нежный до такой степени, что я почувствовала себя недостойной.

Рыдание сотрясло мое тело, когда я легла вперед, прижимаясь ухом к его груди. И под звук его ровного сердцебиения я закрыла глаза.

46

ИЕРИХОН

По пути в подземелье столько мыслей крутилось в моей голове.

Ребенок. Мой отец. Месть.

Воспоминания вернули меня к ночи, когда Люстина скончалась, и я лежал рядом с ней, надеясь провести еще несколько мгновений, прежде чем Стражи придут за мной.

Когда мы лежали на земле, к нам приковыляла хрупкая пожилая женщина.

-Мой господин, вы так много потеряли, - говорила странная пожилая женщина, стоящая неподалеку.

Я никогда не видел ее раньше в своей жизни, и, учитывая состояние Прецепсии после того, как я сжег ее дотла, мне было трудно поверить, что она была отсюда.

-Если бы только ты помог мне, я могла бы спасти ее.

Я хмурюсь и поднимаю голову, изучая пожилую женщину с седыми растрепанными волосами и обветренной кожей, склонившуюся над собой, опираясь на трость. Дерзость ее слов поражает меня, как пощечина.

-Кто ты такая?

-Ты меня не узнаешь?

-Я бы не спрашивал, если бы знал.

Ее морщинистые губы растягиваются в улыбке.

-Лжец, - шипит она.

Мурашки узнавания танцуют у меня на затылке, и по спине пробегает холодок.

-Сириса.

-Мне знакома эта боль. Потому что именно твой отец проклял единственного, кого я когда-либо по-настоящему любила. Он изгнал меня в этот мир, а теперь он лишил меня души и загнал в это хрупкое и уставшее тело. Позволь мне войти в твое, как я вошла в эту женщину, юный лорд, и я отомщу твоему отцу. Ибо именно он виноват в этом злодеянии. За всю твою боль и страдание.

-Я скорее проглочу пламя, чем позволю тебе приблизиться к моему телу.

Она издала мрачный смешок и указала на меня пальцем с длинным ногтем.

-Я видела будущее. И ты будешь наказан. Все будут наказаны. -Ее взгляд падает на Люстину рядом со мной. -Но она вернется. И когда она это сделает, я буду ждать .

Было ли убийство моего ребенка ее местью мне? Могла ли она пережить все эти столетия, чтобы наказать меня за то, что я не помог ей?

-Эй!-Окликнул меня сзади Васжаго, прерывая воспоминание. Он подошел ко мне, на его лице было то небольшое раскаяние, на которое демон был способен. -Мне жаль было слышать эту новость.

Я резко кивнул, боль потери все еще жгла мне горло.

Он полез в карман и достал какой-то предмет.

-Кежура оставила это на тот случай, если что-то могло измениться с Фаррин. Я только не решался передать это дальше, потому что, ну, посмотри сам.